Нам, конечно, заявили, что в самом ближайшем будущем они рассмотрят ситуацию и на основе анализа придут к выводу о том, является ли наше отделение правомерным и… другая чушь в подобном духе. Однако, по факту это всё означает только одно…
— Они ждут, чем у нас тут всё закончится.
— Именно. И по большому счёту ничем не рискуют, отправляя сейчас против нас войска. Выиграют — вопрос снят. А проиграют, так скажут, что это отдельные армии помогали союзнику и вот теперь они готовы признать нашу независимость. Тем более они уверены, что даже в случае нашей, на их взгляд, маловероятной победы, сил на удар возмездия у нас точно не будет и…
— И нам по-любому придётся договариваться с ними на их условиях, — закончил я и по очереди опрокинул в себя обе рюмки.
— Именно так.
— Ясно. Какое соотношение сил, и какие у нас шансы?
— Пока непонятно, — в разговор вступил Хитик. — Шринант, скорее всего, выставит все войска. Источники Криспа утверждают, что гномы пришлют в основном технику и расчёты к ней. Зирания, вероятно, ничего.
Командор замолчал, и все взгляды в комнате устремились на угрюмую Ронаэль. Девушка посмотрела на меня, глубоко вздохнула и едва слышно заговорила:
— Перед тем как вступить в гонку за короной, многоликий хоббит послал богатое посольство к нашей королеве. Выказал ей царские почести, задарил подарками и пообещал, что когда посох окажется у него, он первым делом вырастит на нашей территории огромный тёплый лес. За это нам всего лишь нужно помочь им справиться с Южным Шринантом.
Теперь понятно, почему при встрече она лишь на долю секунды обняла меня и ограничилась тихим: «Я рада, что ты жив». Но…
— Посох же у Зааркана!
— Зааркан пообещал выдать хоббиту Гринтахорт сразу, как ты умрёшь, — проговорила Винесса. — Сведения точные.
Еб…ть…
— Но сенатор Ланкала же умный мужик, он должен…
— Сенатор Ланкала мёртв, многоликий, — ещё тише сказала Ронаэль. — Он находился в своей резиденции в одном из прибрежных городов, когда на них напали.
— Об этом нам сообщили члены последней его группы. Они пришли вчера, — хмуро буркнул командор. — Все те, кто не смог смириться с вопиющей выходкой королевы Линуалы. Около десяти тысяч. Кстати, за всё время их пришло почти двадцать пять тысяч, но, думаю, на этом всё. Все эльфы, оставшиеся в Алангуре, — наши враги.