Надо подумать, кто из окружения Аглаи мог гипотетически быть дамой сердца Димы Магадана двадцать пять лет назад.
Мирру Ивановну и Нину Петровну точно можно вычеркнуть. Они ровесницы Аглаи Тихоновны, и, хотя в девяносто пятом году им было чуть меньше пятидесяти, в любовницы вору в законе они годились вряд ли. Да и Бекетов говорил, что дама сердца была молодая и очень красивая. Глаша и Аня тогда еще были только в проекте, их можно в расчет вообще не брать. А это ведь должен быть кто-то достаточно близкий. Тот, кто не хотел бы, чтобы Аглая Тихоновна узнала, пусть и о давней, но все-таки связи с бандитом.
Думай, Катя, думай. Бекетов, кажется, еще говорил, что после гибели Зимина эта девушка вышла замуж. Итак, ей сейчас чуть больше сорока, она хороша собой, замужем, и у нее сохранились если не деньги, то по крайней мере, украшения, подаренные Димой Магаданом, продав которые, она могла бы рассчитаться с шантажисткой.
По ночной улице проехала машина. Луч фар скользнул по окнам, ударил по глазам, заставив Катю зажмуриться.
От сделанного открытия Катю затрясло. Маше она всегда симпатизировала. Та была тихой, открытой, немногословной и очень спокойной женщиной, полностью сфокусированной на своей семье. Пока Мишка строил карьеру, Маша тащила на себе дом и детей, работала женой, как она это называла: возила детей по кружкам и секциям, готовила обеды, занималась ремонтами. Катя даже не знала, какое у нее образование. Между тем, уровень жизни у Лондонов был довольно высоким.
Сделанными выводами нужно было срочно поделиться с Бекетовым. Выплеснув остатки чая в раковину, Катя вымыла кружку, вернулась в спальню и, немного поколебавшись, включила стоящий у кровати торшер.