Консультация сегодня закончилась чуть раньше, чем она рассчитывала, поэтому до рабочей смены, на которую она должна была заступить, оставалось на полтора часа больше времени, и его нужно было провести с чувством, с толком, с расстановкой. Когда в следующий раз выпадет свободный промежуток, даже представить сложно.
Родители, попавшие в западню перестройки и последовавшего за ней распада страны, потеряли зарплату, а потом и работу. При этом в семье было двое детей. Маша, старшая, тогда оканчивала школу, нужно было определяться с институтом, брат же только-только перешел в четвертый класс, и двое едоков на двух взрослых шеях воспринимались серьезным ярмом.
Частичным подспорьем, разумеется, были картошка и морковка, которую выращивали на даче бабушка и дедушка и присылали детям и внукам. Но одной картошкой сыт не будешь. Решением, которое приняли родители, точнее, разумеется, мама, Маша не могла не гордиться. Уволившись из своего умирающего НИИ, мама открыла кооператив по пошиву кожаных курток.
"Предложение поступило от Костика, Машиного двоюродного брата, который подвизался в какой-то прибандиченной компании. По крайней мере, деньги у него были и машина тоже – естественно, вишневая «девятка». У него иногда перехватывали в долг, когда денег на еду не оставалось совсем, и как-то мама не могла отдать взятое взаймы особенно долго, и тогда Костик предложил отработать, сшив несколько курток.
Кожу и лекала предоставил он же. Готовые куртки забрал и не только списал долг, но и оставил немного денег, на которые мама тут же закупила впрок разных круп, макарон и сахара, и еще осталось на целую курицу.
Воодушевленная таким успехом, мама через две недели сама спросила у Костика, не надо ли сшить что-то еще, и вскоре на дому был открыт кооператив, в котором папа служил курьером и снабженцем, мама шила, Маша ей помогала, а Костик отвечал за сбыт. Ну, и за «крышу», разумеется.
К концу Машиного первого курса, на который ей посчастливилось поступить, потому что «курточный бизнес» давал такую возможность, семья уже довольно прочно стояла на ногах.
Учиться и работать было тяжело, но Маша не роптала, понимала, что иначе сидеть на шее у родителей будет совсем уж стыдно.