Когда мы в следующий раз соберемся все вместе за одним столом, я не знаю, а в силу моего немолодого возраста, этого может и вовсе не случиться, так что я хочу, чтобы у вас осталась память обо мне. У всех троих. Не только у Глаши.
Она встала из-за стола, подошла к стоящему у стены буфету, выдвинула ящик и достала оттуда три одинаковые коробочки – длинные и узкие.
– Вы очень хорошо дружили, девочки, – сказала она. – Наблюдать за вами было одно удовольствие. Вы – скромные, трудолюбивые, дружные. Пусть все у вас в жизни сложится.
По одной она протянула коробочки Глаше, Нюрке и Иринке. Глаша открыла свою, внутри лежали маленькие изящные золотые часики. Скосив глаза, она увидела, что Иринка с непонятным выражением лица держит на ладони такие же, а Нюрка во все глаза смотрит внутрь своей коробочки, словно не веря своему счастью.
– Аглая Дмитриевна, это же золото, – пробормотала Нюрка, – они очень дорогие, я не могу принять такой подарок, меня мамка убьет.
– Да, это золото, а что еще ценится здесь, в Магадане? – спросила бабушка, и горькая улыбка коснулась ее губ, на миг затуманила лицо, как флером накрыла.
Отец смотрел на бабушку во все глаза, словно видел ее впервые, но ничего не говорил.
– Папа?
Отец посмотрел на Глашу и улыбнулся, как всегда улыбался только ей одной."
"– Глашенька, бабушка делает то, что считает нужным, – сказал он. – И я уверен, что она имеет на это право.
– Конечно, имею. Я накопила деньги и купила эти часики, потому что знаю, как это важно – иметь что-то в память о детстве.
Торжественная часть выпускного была назначена на пять часов вечера. Получая аттестат, Глаша почти ничего не видела от слепивших ее слез.