Один раз, почти через месяц после происшествия в его родовом поместье, он встретил её. Их взгляды столкнулись, и Кира покачала головой, выдохнув одними губами: «Не смей». Она видела, как он выпрямляется, как сжимает руки в кулаки. Их разделяла проезжая часть. Кира выходила из кафе, где у неё была фотосессия. Увидев Демида, решила – земля разворачивается под ногами.
Демид остался на месте.
Он дал ей время. Зачем? Для чего? Чтобы она свыклась? С чем? Киру ломало каждый день. Она говорила, что между ними ничего нет.
Частица её души осталась там, на утесе.
Поэтому она почти не удивилась их встрече в «Берлоге», и у неё, кстати, ещё будут вопросы к Артурчику. Что-то тот вовремя от неё слинял, и уж больно настойчиво звал в клуб.
Это ещё Демид долго продержался. Кира говорила себе весь прошедший месяц – всё, не придет. Остыл. Не нужна. Забыл. Успокоился.
Она даже мониторила новости.
Кира кусала губы до крови.
Значит, у него никого нет.
И вот, спустя полгода он её находит. Более того, похищает. Привязывает.
И смотрит так, что её душа бьется в истерике.
Его взгляд самый пронзительный. Самый долгожданный. Самый трепетный и страстный.
Хорошо, что сейчас она его не видит.
У неё и так плавятся мозги. Вроде бы начала с претензий, как и положено. Наконец, высказала Сакронскому всё, что тот заслужил. Или не всё? Господи, да какая разница. Киру кидало то в жар, то в холод.
Она чувствовала его горячее дыхание сквозь тонкую ткань платья.
– Кира, послушай…
За её спиной послышался шорох, и спиной девушка ощутила скольжение сначала рук, а потом и тела Демида. Тот и не думал отходить или отпускать её. Наоборот, прижался ещё сильнее, опаляя дыханием.
– У нас всё не как у людей.