Кира жила мирно, никому дорогу не переходила и не сталкивалась с неприкрытой человеческой ненавистью, которой пылал её Демон. Тут было впору рассмеяться, потому она по-прежнему мысленно его называла своим, несмотря на их зародившееся противостояние.
Демид действовал быстро, Кира даже не успела толком пожалеть о сказанном. Его рука взметнулась в воздухе и тотчас сжала её шею. Не сильно, но достаточно основательно, чтобы зафиксировать.
– Никогда-не-смей-при-мне-упоминать-ЕГО!
Его голос предупреждающим звонком отразился в ушах Киры.
На мгновение Кире показалось, что она попала в драматическое кино.
Она всё же перешла кому-то дорогу – и вот печальный результат, она в ловушке."
"Ноздри Демида нервно трепетали, желваки на скулах ходили, в глаза лучше и вовсе было не смотреть.
– Нет…
Это единственное, что Кира успела выдохнуть, когда губы Демида снова обрушились на неё. Он не жалел её, целовал, кусая и ломая любые преграды. Брал своё. В её голове взорвался предупреждающий сигнал, оповещая о надвигающейся опасности. Или он уже опоздал? Да, так и есть. Кира почти не удивилась, когда поняла, что её тело откликается на жесткие прикосновения Демида. Девушке впору было и плакать, и смеяться.
Она не стала сопротивляться. Смысл? Позволила губам Демида вести, целовать себя так, как тому заблагорассудиться. У неё была проблема поважнее – не поддаться искушению и не ответить. Сердце трепетало в груди, внизу живота возникла тяжесть, трусики вновь промокли.
– Не нравится, как целую? Твой Ульянов делает это лучше?
Демид оторвался от неё, но лицо отодвинул лишь немного, продолжая угрожающе нависать.
– Демид, хватит, прошу…
На Киру внезапно обрушилась слабость, перед глазами замелькали мушки. Тело перестало её слушаться, сделавшись ватным.
Видимо, в её голосе было нечто, что заставило мужчину нахмуриться, сбавить прыть.
– Я сделал тебе больно?
Интересный способ поинтересоваться о её здоровье.
– Демид, пусти меня.
– Нет.
– Ок, тогда… Прошу, хотя бы перестань уничтожать меня взглядом. Я и так чувствую себя отвратно.