– Мы можем говорить обо всем, что вам кажется полезным.
– А по-твоему, что полезно?
Проклятье! Опять она ударилась в эту свою манеру отвечать вопросом на вопрос. Может, согласно одному из сертификатов на стене, такова ее особая квалификация?
– Я думаю, что было бы полезно, если бы вы перестали разговаривать со мной, как с мороем. Вы ведете себя так, будто у меня есть выбор – типа, я имею право расстраиваться из-за таких вещей или выбирать дисциплины по своему желанию. Какой в этом толк? Что я буду делать с этими дисциплинами? Стану юристом или морским биологом? Для меня нет никакого смысла иметь отдельное расписание.
– И тебя это вполне устраивает.
Это тоже могло бы прозвучать как вопрос, но она сказала это, просто констатируя факт.
– Меня устраивает обеспечивать ее безопасность – вот что вы во всем этом упускаете. У каждой работы есть свои минусы. Хочу ли я сидеть на ее уроках математики? Нет. Но должна, потому что другое гораздо важнее. Хотите вы выслушивать раздраженных юнцов, пытающихся свести на нет ваши усилия? Нет.
– На самом деле, – неожиданно заявила она, – это любимая часть моей работы.
Я не поняла, шутит она или нет, но решила не углубляться в это, в особенности поскольку она воздержалась от очередного вопроса. Я вздохнула.
– Мне просто противно, что все ведут себя так, словно меня принуждают быть стражем.
– Кто «все»?
– Ну, вы и этот парень, которого я встретила при дворе… дампир по имени Эмброуз.
Она покачала головой.
– Ну а я видела. И когда я говорю, что хочу провести свою жизнь, защищая мороев и убивая стригоев, я именно это и имею в виду.
– Понимаю. Но что случится, если у тебя возникнут другие желания… желания, несовместимые с избранным тобой образом жизни?
Я скрестила на груди руки.
– Ответ тот же, что и прежде.