– Справилась бы, – сказал он дрогнувшим голосом. – Ты сильная… ты очень, очень сильная. Вот почему я люблю тебя.
Я плотно зажмурилась.
– Ты не должен. Моя судьба – превратиться в чудовище. Возможно, я уже чудовище.
Я вспомнила о том, как вела себя в последнее время, как рявкала на всех, как пыталась запугать Райана и Камиллу.
Дмитрий отодвинулся, чтобы заглянуть мне в глаза, и обхватил мое лицо ладонями.
– Ты не чудовище и никогда не станешь им. Я этого не допущу. Что бы ни было, я этого не допущу.
На меня снова нахлынула волна эмоций, но не ненависть, ярость или что-то подобное.
"Невольно вспомнилась ночь, когда мы находились под воздействием наложенного Виктором заклинания вожделения, когда нами управляли не поддающиеся контролю силы. Как будто мы изголодались до смерти или тонули, и только одна половинка каждого могла спасти другую. Я прильнула к нему, одной рукой обнимая за шею, а другой с такой силой вцепившись в спину, что вонзилась в нее ногтями. Он опустил меня на постель, обхватил руками за талию, а потом одна его рука заскользила вниз по бедру, обхватила его и с силой подтянула вверх.
На мгновение мы оба отпрянули друг от друга, но все еще были ох как близки. Казалось, мир вокруг замер.
– Нам нельзя… – простонал он.
– Нельзя…
Потом его губы снова впились в мои, и теперь, осознала я, пути назад не будет. Стены рухнули. Тела сплелись. Он снял с меня куртку, потом с себя рубашку, потом мою блузку… Это было очень похоже на то, что происходило, когда мы сегодня сражались, – та же страсть, тот же пыл.
Однако по мере того, как мы все больше освобождались от одежд, это все меньше напоминало чисто животную страсть. Одновременно тут была и нежность, и изумительное чудо. Глядя в его глаза, я видела, что он любит меня больше всех на свете, я – его спасение, в том же смысле, в каком он – спасение для меня.