– Нет никакого списка.
Он слегка наклонил голову, чтобы лучше видеть меня, и волосы скрыли его лицо. Они у него темные, наподобие моих, но все же чуть светлее. Мои иногда кажутся совсем черными. Он отбросил с лица непослушные пряди, но они тут же упали обратно.
– Не верю. Неужели ты ничего не хочешь? Скучный будет день рождения.
«Свободы», – подумала я.
Единственный дар, которого я страстно желала, – свободу, и делать выбор по своему усмотрению, и любить, кого хочу.
– Не имеет значения, – сказала я.
– Ты…
Он не договорил, потому что понял, он всегда меня понимал.
стать ее стражами и не сможем совмещать личную жизнь с работой. Ведь она высший приоритет.
Конечно, легче сказать, чем сделать, поскольку чувства, испытываемые друг к другу, никуда не делись. У нас обоих бывали моменты слабости, моменты, заканчивающиеся запретными поцелуями или словами, которые не должны были прозвучать. После моего бегства от стригоев Дмитрий признался, что любит меня и поэтому никогда не сможет быть ни с кем другим. Тем не менее ситуация в целом не изменилась. Мы по-прежнему не могли быть вместе и потому вернулись к первоначальной манере поведения – избегать друг друга и делать вид, будто наши отношения носят исключительно профессиональный характер.
– Ты можешь отрицать сколько угодно, но я знаю, тебе холодно. Возвращайся в кампус. Я проведу тебя, – попытался он незаметно сменить тему разговора.
По правде говоря, я немного удивилась. Дмитрий редко уклонялся от обсуждения неудобных тем. Фактически он был печально известен тем, что втягивал меня в разговоры, которые я не хотела вести. Но обсуждать наши бесплодные, зародившиеся под несчастливой звездой отношения? По-видимому, сегодня он не хотел.
– Думаю, замерз ты, – поддразнила его я, когда мы возвращались к спальному корпусу новичков. – С чего бы, учитывая, откуда ты родом?
– Вряд ли ты правильно представляешь себе Сибирь.
– Эту холодную, дикую местность?
– Ну, твое представление определенно не соответствует действительности.
– Ты скучаешь по ней? – спросила я, оглянувшись на него.