– Я сменила позу: ноги уставали оттого, что приходилось столько стоять. – Помнишь, я как-то произнесла романтическую речь о том, что сердце Лиссы отдано тебе? Или ты пропустил ее мимо ушей? Она без ума от тебя. Ты единственный, кого она хочет, и, поверь, я могу утверждать это со стопроцентной уверенностью. Если бы появился кто-то другой, я бы знала.
Тень улыбки тронула его губы.
– Ты ее лучшая подруга, так что вполне способна и покрывать ее.
Я фыркнула.
– Только не в случае, если бы она была с Адрианом.
– Он может быть очень убедительным… может использовать принуждение…
– Однако на ней он его не практиковал. Я даже не знаю, возможно ли это применительно к ней. Думаю, они в состоянии свести на нет воздействие друг друга. Кроме того, ты разве не заметил? Я – незадачливый объект внимания Адриана.
– Да что ты?! – с откровенным удивлением произнес Кристиан. Парни жутко невниматель-
ны в отношении таких вещей.
– И без приглашения проникает в мои сны. Учитывая, что оттуда мне не вырваться, он получает превосходный шанс терзать меня своим так называемым обаянием и двусмысленными намеками.
– Во сны Лиссы он тоже проникает? – с подозрением спросил Кристиан.
Черт! Не следовало упоминать о снах. Что там Адриан говорил?
– Только с целью инструктажа. Думаю, тебе не о чем беспокоиться.
– Люди воспринимают совершенно нормально, когда видят ее на какой-нибудь вечеринке с Адрианом.
– Ах, так вот в чем дело! – сказала я. – Думаешь, твое общество… ну, принижает ее?
– Что касается общения… я не так уж хорош в этом. – Редкий случай, когда Кристиан демонстрировал уязвимость. – И я думаю, у Адриана репутация несколько лучше моей.
– Шутишь?
– Брось, Роза. Пить и курить – ничто по сравнению с тем, когда тебя считают потенциальным стригоем. Я видел, как вели себя люди, когда она таскала меня на обеды и прочие сборища на лыжной базе.
нием связей. В этом смысле Адриан может сделать для нее гораздо больше, чем я.
Я с трудом сдержала желание хорошенько встряхнуть его – чтобы мозги встали на место.
– Я понимаю ход твоих рассуждений, но в твоей непогрешимой логике есть один изъян. Между нею и Адрианом ничего нет.
Он отвернулся и больше не произнес ни слова.