– Отнесите их в кампус начальной школы, – сказал он, – и оставьте около спального корпуса мороев. Может, госпоже Дэвис, которая препо-
дает в воскресной школе, что-нибудь из этого пригодится.
Кампус начальной школы находится довольно далеко, и было ясно, что нам с Дмитрием придется сделать по крайней мере две ходки. И все же это был еще один шаг на пути к свободе.
– Почему тебя так заинтересовали призраки? – спросил Дмитрий во время первого захода.
– Просто чтобы поддержать разговор.
– В данный момент я не могу видеть твое лицо, но у меня такое чувство, что ты опять лжешь.
– Черт побери! В последнее время все думают обо мне плохо. Стэн обвинил меня в том, что я жажду славы.
– Я слышал об этом. – Мы как раз завернули за угол, и вдали показались здания кампуса начальной школы. – Это немного несправедливо с его стороны.
– Немного? Ха! Ну спасибо, но я начала терять веру в эти полевые испытания. А временами и вообще в Академию.
Признание Дмитрия, конечно, приятно взволновало меня, но злость на Стэна не уменьшилась.
– Ты на самом деле так думаешь? – поинтересовался наставник.
– Не знаю. Такое впечатление, будто школа в плену правил и установок, не имеющих ничего общего с реальной жизнью. Я видела, как все про-
исходит на самом деле, товарищ. Я угодила прямо в логово монстра. И в каком-то смысле… Не знаю, способны ли эти испытания подготовить нас к реальным ситуациям.
Я ожидала, что он начнет спорить, но, к моему удивлению, он сказал:
– Иногда я готов с этим согласиться.
Мы как раз входили в спальный корпус, и я едва не споткнулась. Вестибюль мало чем отличался от тех, что у нас, в кампусе средней школы.
– Неужели?
– Именно так. – Легкая улыбка скользнула по его лицу. – В смысле, я не согласен, чтобы новичков выпускали в мир в возрасте десяти лет или где-то около, но иногда мне кажется, что полевые испытания должны протекать действительно в полевых условиях. Первый год службы стражем дал мне больше с точки зрения знаний, чем все годы обучения.
Мы обменялись взглядами, довольные общим согласием. Что-то теплое разлилось внутри, и злость начала стихать. Дмитрий понимал мое недовольство системой обучения, но, если уж на то пошло, он понимал меня. Наставник оглянулся, однако за стойкой никого не оказалось. В вестибюле были только несколько учащихся чуть старше десяти. Они занимались или болтали.