— Тебя просто там не было, Федь, — ткнул его локтем в бок Юрий Павлович. — Я уж думал мы все тут пропали. Драконов нет, одаренных нет. Артиллерия стоит так, что наши пушки не достают. И тут он на лазурном! Как давай всех поливать. А потом наши отщепенцы один за другим к нему жух-жух! И больной с оторванным крылом следом летит. Всех к себе подтянул.
Он говорил с большим удовольствием и улыбкой на устах. Смакуя каждое слово, потому что был действительно рад, что все так произошло.
— Да, это надо было видеть, — поддакнул Владимир Иванович.
— Ну просто герой войны, — пробурчал генерал Кольцов.
— Вы же сами его так называли, — усмехнулся Мирослав Харитонович. — Когда пытались меня убедить отдать ему лазурного.
— Сейчас я ему не верю, — буркнул генерал Кольцов. — Тот, кто предал один раз, предаст и другой.
— Этот парень не подвластен нам, — подал голос генерал Сидорчук. — Но я не заметил ничего критичного в его ауре. Честно говоря, он и на одаренного-то не похож. Не вижу в нем силы, как таковой. Улавливаю только отдельные колебания, но чтобы там были какие-то глобальные движения… М-м-м… Нет. Такого нет. И для меня это странно. Он же говорит о подчинении ему ВСЕХ драконов.
— Но мы же сами видели. Своими глазами, — возразил ему Юрий Павлович. — Драконы летали следом, как привязанные.
— Да я и сам подвергся воздействию, — подтвердил генерал Кольцов. — Точнее не я, а мой дракон. И все погонщики это подтвердят. Их драконы тоже летали по своей воле, не подчиняясь своему хозяину. Что это, если не влияние Броневого?
— Не знаю, — пожал плечом генерал Сидорчук. — От меня это ускользает и поэтому пугает.
— Вам придется смириться с этим, — властно произнес Мирослав Харитонович. — Вам всем. Броневой повелевает нашими драконами. Как бы это не прискорбно звучало. Мы видели это втроем. Своим глазам я доверяю больше, чем кому-либо.
— А еще потом встали кружком вокруг него, — подтвердил Владимир Иванович. — И зыркали во все стороны. Готов руку дать на отсечение, что они бы спалили любого, кто посмел бы на него напасть. Такое провернуть никому из нас невозможно.