Комплекс окружала высокая сетчатая ограда, по периметру которой были установлены камеры слежения. На склоне утеса крепилась узкая железная лестница, ведущая прямо к вершине. У ее основания в землю был вбит столб, на котором висела табличка с номером восемнадцать.
– Мы на правильном пути, Бродяга! – радостно сказала Ксения. – Но это же настоящая крепость! Не так я себе это представляла…
Они подошли к лестнице и стали взбираться вверх по ступенькам. Подъем закончился у высоких сетчатых ворот, запертых изнутри на огромный замок.
– Похоже, это место хорошо охраняется, – заметил Никита. – Они увидят нас.
Ксения вытянула руку по направлению к камере. Послышался тихий треск электричества, и камера задымилась.
– Теперь не увидят, – улыбнулась Ксения.
Никита подошел к ограде и сложил руки лодочкой. Ксения поставила ногу в его захват и через мгновение уже спрыгнула по ту сторону забора. Затем Никита выпустил когти и перелез за ней следом.
Территория ангара номер восемнадцать была сплошь засыпана мягким белым песком, в котором утопали ноги.
Ребята, пригнувшись, двинулись вдоль сетчатой ограды, намереваясь обогнуть здание и найти запасной вход.
– Знаешь, а я ведь вспомнила тебя, – сказала Ксения. – Ты – тот оборотень, о котором весной писали все газеты.
– Да, – с улыбкой кивнул Никита. – Я имел неосторожность появиться на публике.
– Я помню ту заварушку в «Куполе мира»! Мы с отцом тогда не отходили от телевизора, все следили за твоим боем с тем странным электрическим человеком, с гигантскими пауками и с той женщиной, Арахной.
– Это не женщина. Совсем еще девчонка, моя бывшая одноклассница Алина Ланская, метаморф. Она могла управлять пауками…
Никита вспомнил об Алине, и ему стало немного грустно.
– Ее просто довели. Она совсем не была такой злобной. И она исчезла вскоре после тех событий. Я до сих пор не знаю, что с ней стало. Скорее всего, погибла.
– А ты? Как ты… стал таким?
– Ну, – замялся Никита. – Я уже не помню. Я был такой с рождения, просто не знал об этом. И первое превращение произошло совершенно случайно.
После того, как Греков и Клебин влили в него злополучную сыворотку Штерна, пробудившую его способности. Никита сделал еще один шаг.