Так и получилось, что я никогда толком не выходила в свет, не общалась со сверстниками. Мой собственный родной мир для меня загадка. Я в нём чужая.
Я протягиваю руку, поднимаю сначала подушку, а потом матрас. Достаю кинжал, который дал мне отец.
— Папа учил меня с ним обращаться, — я поднимаю клинок и рассветные блики ложатся на его лезвие, ласково скользя по нему. — Я думала, это лишь баловство. Но он часто говорил, что я должна смочь постоять за себя в случае чего. Но я воспринимала это всё как игру. Я чувствовала себя значимой, думала папа выделяет меня.
Джули кивает.
— Вряд ли он верил, что я стану главой рода, — припечатываю я с горькой усмешкой. — Он и правда хотел, чтобы я вышла замуж.
— Ты уверена? Ты сама говорила, он давал тебе выбор…
— Он всегда давал мне выбор, — произношу я, глядя на блики на кинжале. — Только вот я теперь думаю. А не было ли это иллюзией? Когда я хотела заниматься рисованием, он убедил меня начать учить языки. Не настаивал… вовсе нет.
— Эх, кажется, понимаю, — вздыхает Джули. — Но что теперь делать?
— У нас есть земли, записанные на Вилли и меня, — задумчиво произношу я. — Их пока нельзя продавать, и это бесит дядю. Отец по завещанию сделал так, что для их продажи нужно наше с братом согласие, и мы оба должны быть совершеннолетними. То есть нужно ждать ещё несколько лет, пока брат подрастёт.
— Дея, это слишком, — Джули убирает расчёску, и в её глазах появляется страх.
— Я не из тех, кто прячет голову в песок. Но смогу ли я защитить то, что досталось нашей семье от отца? Защитить от жестоких ублюдков, таких как Даркфолл, или даже хуже. Майрок бы смог. А я? Всё совсем не такое, как я себе представляла.