Последний раз я видела Огненного Бога, когда мне было лет двадцать, — шёпот мачехи звучит оглушающе в повисшей тишине."
"Только сейчас понимаю, что все разговоры на этаже смолкли. Взгляды десятков людей устремлены наверх, туда, где ещё недавно был живой бог.
— Смотри на меня, — Даркфолл снова берёт мой подбородок. — Хочу узнать какого цвета у тебя глаза сегодня.
Особенность потомков Теневого Дракона — наши глаза меняют цвет в зависимости от настроения.
— Руки убрал, — не выдерживаю я, отталкивая потную руку. — Ты купил не меня.
— Скоро я докажу тебе обратное… — понижает голос старый ублюдок. — Вы же провели подготовку? Она готова к передаче?
— Провели. Думаю, пора начинать, — отвечает дядя.
Оскар Найт — глава рода и мой опекун после смерти отца — бросает на меня предупреждающий взгляд. В нём я читаю: если попробуешь что-то выкинуть, тебе не поздоровится.
В Дракенхейме даже есть специальные комнаты для совершения ритуала передачи магии. Шикарные спальни, в которых проданных девушек просто насилуют.
Все вокруг уже отошли от внезапного появления живого Бога, и снова занялись своими делами. Стоит лёгкий гомон.
Мы идём в соседний коридор, проходим в небольшой зал, где я вижу несколько дверей.
Даркфолл достаёт из кармана ключ и вставляет в одну из них.
Дядя стоит рядом с невозмутимым видом. Наверняка, у него скоро встреча, и он хочет, чтобы всё быстрее закончилось.
Они с Синой последние годы методично делали из меня «ущербную» и неуправляемую, даже подкупали людей, чтобы они специально подставляли меня в пансионе.
Сина подталкивает меня в спину, в сторону открывавшейся двери:
— Вперёд, Медея.
— У меня для тебя сюрприз, сладенькая деточка, — улыбается Даркфолл, облизываясь.
Я вхожу в комнату, судорожно закусывая губу.
Ему понравится.
Им всем понравится.
Глава 1.2
В фиолетовой спальне царит полутьма. Наверное, она должна добавлять пикантной интимности и создавать чувственное настроение. У меня же по коже идёт дрожь ужаса.
Посреди комнаты стоит большая высокая кровать, обитая лиловым бархатом, с массивным резным изголовьем. Шёлковые простыни переливаются в приглушённом свете ламп. Окна задёрнуты плотными шторами.