Лишь произношу негромко, но твёрдо:
— А разве не должна? Конечно, я боюсь тебя. Это логично, ведь ты убил моего отца.
— Правда? — выражение его лица меняется, становясь откровенно злым. — А я думал, боишься потому что поняла, что я узнал зачем тебе противозачаточное зелье. Я ведь спрашивал у тебя — кто он. Но ты не ответила. Думала, не узнаю?
Я наконец-то делаю торопливый глубокий вдох. Майрок настолько близко, что кажется у нас один воздух на двоих.
Я отстраняюсь, сбрасывая его тёплую руку. Сразу становится холоднее.
— О ком ты? — нервно спрашиваю я.
— О ублюдском Шейдморе, разумеется. Я всё знаю, Найт. Знаю, что он таскается за собой. Знаю, что вы давно знакомы. Сколько лет это тянется? Ты давно в него влюблена, не так ли?
«Шейдмор» и «таскается за кем-то» это уже довольно забавно, учитывая его характер. Я даже на мгновение теряюсь.
Глава 14.2
Я издаю смешок:
— Такое ощущение, что ты не спал всю ночь и нафантазировал эти бредни.
По выражению лица Майрока с удивлением понимаю, что скорее всего это правда.
— Это истинность Флейм. У тебя от неё сносит крышу, — едко подмечаю я. — Но между мной и профессором никогда ничего не было и быть не может.
Майрок на секунду едва заметно ухмыляется.
Я против воли опускаю взгляд на губы Флейма. Запретные мысли лезут в голову — интересно, как он целуется? Наверняка жёстко, забирая своё. Совсем не так мерзко и слюняво, как тот парень, с которым я пробовала целоваться в пансионе. Майрок вообще другой. Я никогда не встречала никого похожего на него.
Меня ошпаривает ужасом от этих случайных мимолётных мыслей. Он проклятый убийца! Я стану предательницей отца, себя, и всего, что мне дорого, если буду думать в этом направлении. Безумие…
— Почему тогда твои глаза сейчас поменяли цвет, Медея?
Едва Майрок назвал меня по имени, как сразу по венам будто понёсся жгучий яд. Оно звучит на его губах невыносимо и запретно. Лучше бы он, как и раньше, звал меня просто Найт.
— И что же значит фиалковый, а? Скажи мне, — напирает Майрок.
Фиалковый? Я моргаю и поспешно стыдливо опускаю взгляд. Он знает ответ! Я поняла, что знает.
— Фиалковый значит, что мой объект симпатии… — начинаю я.
Но Флейм тут же меня прерывает, чеканя со всевозрастающей яростью:
— Он значит, что ты хочешь его. Едва я вспомнил эту лабораторную мышь, как ты тут же вся поплыла. Как же это отвратительно.
Боюсь, дело совсем не в Шейдморе. Я закрываю лицо руками, проводя пальцами по глазам и щекам. Пытаюсь успокоиться.