А я устала! И мне чертовски захотелось в туалет, хотя я за весь вечер сделала только пару глотков воды. А еще стало до слёз обидно, что большинство партнеров не оставляли своих жен так надолго в одиночестве. Да, прием в три сотни человек, а я в своем очередном вечернем платье стою одна посередине почти опустевшего зала под перекрестными взглядами престарелых львиц и их похотливых старых львов.
Тошнит!
Я знаю, что ждет меня за непослушание, но надеюсь только на то, что Стас задержится еще на полчаса, пока я ищу туалет, и не заметит, что ушла без разрешения из зала.
Ожидаемо несколько первых дверей оказались либо заперты, либо заняты любовниками. Эти раздражали особенно. Я не понимала, зачем заниматься столь интимным процессом в гостях, в чужом доме и часто под носом супругов. Отвратительно. Тем весомее требование Стаса держаться на расстоянии и не покидать общего зала.
Но не в этом случае.
Я толкнула следующую, наверное, пятнадцатую по счету, дверь и снова нарвалась на парочку. Она, с высоко задранным подолом длинного платья, стояла у стола задом к мужчине, а он… Я уже закрывала дверь, когда мазнула взглядом вверх к освещенному ночником лицу мужчины…
Стас?!
Прикрыв дверь, с минуту стояла не в силах осознать.
Так… Мне нельзя попасться на глаза Стасу.
Я сцепила руки и отбежала в конец коридора, с облегчением обнаружив приоткрытую дверь в пустой кабинет. Туалет там тоже, на мое счастье, был не занят.
Уже через пять минут я могла бы вернуться в зал, снова пройти мимо той комнаты, если бы могла сделать вид, что ничего не видела, что мне все равно. А вот с этим у меня проблемы…
Я склонилась над умывальником и открыла холодную воду.
Дверь кабинета хлопнула, и раздались мужские голоса.
— Здесь свободно. Чертов притон! Сядь. Говори.
— Господин Бергер, всех кандидатов, которые подходили под ваши требования, вы отвергли, а новых еще нет… Подходящих нет. Слишком строгие условия.