Ведь это нормально, когда взрослые люди занимаются интимом, Бергер завел любовницу не просто, чтобы тратить на нее деньги, а для того, чтобы получать расслабление… И все равно, внутри засело неприятное саднящее чувство, словно всем можно сладкое, а мне нельзя, потому что зубы болят.
— Вон идет. Не вижу пакета! Посмотри?
Я послушно выглянула, но Бергер шел к машине без покупок. Вот теперь Лель искренне жаль, обладать картой в полмиллиона баксов и не в состоянии их потратить — это действительно обидно!
— Дорогой…
— Заткнись.
Мы тронулись дальше, боясь произнести хоть слово и терпеливо дожидаясь, когда Бергер обретет душевное равновесие.
— Есть хочешь?
И спросил Алексей не у Лель, а у меня! Я быстро кивнула, чтобы не акцентировать на этом внимание, а заноза внутри странно завибрировала, вроде все еще больно, но где-то даже приятно.
— Дорогой?
— Алексей.
— Ой, прости, конечно, Алексей! Мы едем на ужин? Может, высадим Николая и дальше продолжим вдвоем?
Что я там себе про «приятно» надумала? Боль никогда не бывает приятной! Никогда.
* * *И все же меня не высадили, довезли до пафосного ресторана, провели к столику на четверых, где я снова оказалась напротив Бергера, а Лель пристроилась рядом с ним и отрабатывала все еще не совершенные покупки.
Я уже не слушала её трескотню и соблазнительные мурлыканья.
Стыдно и неприятно. Я отводила глаза, жалея, что Бергер все же не отправил меня домой. Ковыряла вилкой в заказанном блюде, в ожидании, когда же кончатся мои мучения.
— Ты же мне не откажешь, малыш? Ты же всё для меня сделаешь, дорогой?..
На очередном заходе соблазняющего шепота Лель, я вздрогнула от громкого звона ножа о край тарелки. Подняла глаза, чтобы увидеть Бергера на грани взрыва.
— Знаешь, чего я не понимаю? — слава Богу, слова эти были направлены не ко мне. — Как за выделенные на тебя деньги ты никак не запомнишь, что я не выношу этих гондонских обращений! Пятьсот кусков маловато, чтобы запомнить мое имя?
— Алексей, я не хотела…
— Это уже неважно. Свободна.
— Ты не можешь…
— Могу и делаю. Думаю, ты компенсировала себе те пару раз, на этом всё.
Мне очень, просто очень стало жаль Лель.