Позывной «Пантера»

Но не вел с военной разведкой никаких игр – проигрался бы до трусов мгновенно. Оттого и выиграл, что не играл. Что скажешь на это?

Сергей все делал правильно, за это говорил объем работы, который он проделал, и рычал в своем кабинете Спрут: «Вам было дано задание выяснить причину смерти каперанга Бондарева. А вы что привезли? Якобы пленника?»

Якобы пленника...

Намеренно акцентировал, змей!"

"Сделаешь мало – напялят, сделаешь много – поставят в ту же позу.

– Я хочу сказать что-то важное, – заторопился Джавгар, понимая, что поздно брать с этих людей слово.

Молчат, словно обдумывают способ казни. – Малик ничего не сделает с пленником, пока из Москвы не приедут его двоюродный брат и Билан Кантемиров. Последний против казни, но отговорить Абдулгамидова не сможет. Просто попытка, понимаешь? – Джавгар перевел взгляд на Скумбатова и обратно на Марка. – Просто сказать свое слово. Не думай, что оно уйдет в пустоту. Ты не знаешь Билана: око за око – это его принцип. Прежде чем кто-то поднимет руку на его сына или брата, задумается, что Билан сделает с его родственниками. Билан приедет в Грозный через три дня – это точные сведения. – Путаясь, Джавгар пошел по кругу. – Он постарается отговорить... Может, еще есть надежда.

– Я все понял с первого раза.

– Пойми, мы же не в мирное время живем. Идет настоящая война.

Марк слушал более или менее спокойно, Скумбатов же – с нарастающим бешенством. Кровеносные сосуды в его глазу готовы были лопнуть, когда он, перегнувшись через сиденье, схватил араба за горло.

Немногословного и замкнутого Саню прорвало. Больно было смотреть в его горбоносое обезображенное шрамом лицо. Рубец налился кровью, вена на лбу вздулась, а пляшущие посиневшие, как у покойника, губы выплевывали накопившуюся в нем ненависть:

– Тебе-то кто мешал жить в мире, сука?! Для чего ты приехал сюда? Кто тебя звал? Ты в сто раз хуже Малика и Билана, ты людьми торгуешь. Бизнесмены – хер с ними, они товар, ты солдат продаешь, падла!

– Саня.

.. – Марковцев сделал вялую попытку остановить товарища, но Один-Ноль уже не контролировал себя – наверное, впервые в жизни. Его стальные пальцы все теснее смыкались на горле араба.

– Саня...

Бесполезно.

Казалось, останови его, и он умрет от апоплексического удара. Шею бойца переплели жгуты вен, словно в каждой из них было по огромному тромбу. А сердце продолжало неистово качать кровь.

– Саня...