Фото, видимо, хранил у себя.
«А ведь Исмаилова не все мне сказала, – подумал Сергей. – Ведь она, считай, профессиональный фотограф, могла сделать монтаж всех снимков по просьбе Бондарева. И все это время дурила мне голову? Не похоже».
– У вас есть фотограф в экипаже?
– Он же художник, – впервые за время беседы улыбнулся Крепышев. – Точнее, наоборот. Снимки у него выходят неплохие. Он проходит срочную.
– Позовите его.
Пока ходили за художником, Марк наслаждался горячим чаем с холодной водой, как в Греции, смотрел в широкое окно.
Минут через пять в кабинет шагнул долговязый парень и вытянулся в струнку у двери.
– Товарищ... – начал он каким-то жалким голосом.
Крепышев перебил его взмахом руки и сдвинул брови.
– Ты делал монтаж с «наскальных рисунков»?
Художник, не понимая вопроса, молчал и хлопал длинными белесыми ресницами. Пришлось каперангу объяснять ему на пальцах, и он вскоре получил ответ: «Вот вам истинный крест, ни единого монтажа не совершал последнее время.
На прощание Сергей спросил, каким конфискованным оружием обладает капитан первого ранга, и выбрал среди полутора десятков надежный немецкий «вальтер». Когда пистолет скрылся под рубашкой странного офицера из Управления оперативно-технической разведки ГРУ, визуально ничто не говорило о наличии оружия у него.
– У вас хорошая телефонная связь? – спросил Марк.
– Да, пока не жалуемся.
– Кроме начальника ГРУ и полковника Мещерякова, мое имя запрещаю произносить в эфире. Дайте мне на связь десяток крепких ребят – здесь, в Махачкале и Буйнакске. Пусть будут начеку. Спасибо за чай и воду. Вода, кажется, была морской. Посвящение?..
3
Сергей до полуночи просидел над простенькой картой, составленной им же. Махачкала, Каспийск, Буйнакск, Южный. Все города – в Дагестане. Первым послание Пантеры обнаружили именно в Махачкале, потом в Каспийске, Буйнакске и Южном.