– Ты ищешь, кто и почему рассчитался с Бондаревым? – на довольно чистом русском спросил уроженец египетского города Махаллы, которого контрразведка причисляла к кадровым сотрудникам национальной спецслужбы Саудовской Аравии. Джавгара Аль-Шахри Марк без труда узнал по фотографии, которые рассматривал в ведомстве Александра Мещерякова. – Твой дружок поплатился за связь с дагестанской женщиной. Так что иди своей дорогой. Ты все узнал.
– Кроме одного, – спокойно заметил ему Сергей. – Ты кто такой?
Джавгар цокнул языком, показывая редкие желтоватые зубы.
– Не будем ссориться. Я просто попросил тебя уехать отсюда. Здесь и без тебя полно органов, которые разберутся с этим делом.
Марк едва заметно покачал головой. Несмотря на вежливый тон, этот чурбан вел себя вызывающе, чувствовал себя в Дагестане, как в Египте или Саудовской Аравии, намеренно выделил и слегка затянул слово «орган» и при этом выразительно округлил глаза. Сейчас Марковцев не мог сказать, на руку ли ему, мягко говоря, ссора, но не показать зубы, не ответить на прямое оскорбление не мог.
– Ты назвал меня органом? – прищурился он. И только слегка пожалел о том, что десяток крепких ребят, которых он выхлопотал в 77-й бригаде морской пехоты, сейчас находятся в расположении части. С другой стороны, будь они рядом, не было бы и встречи с арабом. – Ты что имел в виду, говно? И вообще, на что ты надеешься, вон на тех монстров, которые подпирают мечеть? Да с этого момента я начну делать в городе все, что захочу.
Сергей намеренно прошел тенистой стороной старой мечети, проверяя, даст ли Джавгар команду своим людям обработать наглеца.
Сталь клинков сверкнула на заходящем солнце красновато-голубым светом. Марка всю военную жизнь учили не бояться ножей. Он всякие повидал – охотничьи, боевые с зазубринами и с желобками для стока крови, или вот как эти, больше походившие на ятаганы. Нож хорош в двух случаях – когда он в твоих руках и когда он в теле противника.