Лейла в сотни раз завысила любую перестраховку, Сергей виделся ей ясновидящим, не человеком, а полузверем, который по запаху пота способен был определить опасность, учуять ее, поведя головой и втянув чуткими ноздрями воздух, услышать биение сердца и...
Сам он останется жив. Эта мысль не была злой, но обреченной, а для Сергея даже какой-то позорной. Видит бог, Лейла не хотела видеть спину убегающего Сергея. А что еще он сможет сделать в такой ситуации, когда увидит страх, застывший на ее лице, что-то настораживающее в ее поведении?
Нет, он просто человек.
Человек.
Она повернула головку замка, так и не решив, что говорить, как вести себя.
Дверь открылась, и Марк увидел просто уставшее лицо женщины, слабую улыбку, услышал ее чуть болезненный голос:
– Привет. Проходи.
Он просто человек. Он клюнулна два приветливых слова. Закрыл за собой дверь, пошел вслед за хозяйкой. Хотя нет, остановился в прихожей, чтобы разуться."
"Пауза. Нежелательная. Которую необходимо заполнить. Пусть даже на ходу.
– Душно у меня. Открою балкон.
И замерла на месте. Сергей наверняка заметил открытую балконную дверь, когда шел к подъезду. Все чувства, весь организм Исмаиловой работали сейчас на износ.
– Эльзу видел?
– На лавочке сидит.
Ничего не заметил. А эти?.. Если заметили, то сейчас успокоились. Потому что вслед за хозяйкой в комнату шагнул Марковцев.
Нервы у него были словно из железа. Он не стал как вкопанный под дулами двух стволов, а сделал два медленных шага вслед за хозяйкой. А она, словно Сергей ударил ее по спине, кинулась к креслу.
«Беги, беги, девочка!» – мысленно крикнула Лейла дочери.
– Руки подними, – удивительно ровным и негромким голосом обозначил себя Асланбек.
Марк оторвал глаза от Арсаева и посмотрел на Асланбека:
– Полиция нравов?
В горле чеченца булькнуло, и он громко рассмеялся.
– Выше, выше руки! И дай себя обыскать, – неуклюже посоветовал Шарипов, по габаритам не уступающий покойному капитану Бондареву.