И не только за еду и кров, а ещё и зарплата будет.
— Ох, Александр Петрович, благодетель вы мой! — воскликнул Архип и предпринял попытку упасть передо мной на колени, но я его вовремя поймал и не допустил этого безобразия.
— Э, э, вы чего это? — возмутился я. — Даже не вздумайте такое делать никогда в жизни и ни перед кем!
— Простите, Александр Петрович, больше не повторится, — виновато потупившись сказал Архип.
— Идите пока в палату, потом подробности обсудим, — сказал я, вздохнул и пошёл к себе в кабинет.
— Саш, ты когда сказал сначала «нет», я реально за мужика испугался, — захихикал Валера. — Ты так поосторожнее с фразами или договаривай сразу до конца.
— Мне же договорить даже не дали, — отмахнулся я. — А уже выводы сделаны. Валер, у меня к тебе просьба будет, объясни при случае Архипу, что не надо раболепия, я это не люблю. Взаимоуважение — это правильно, а на колени падать из благодарности, да даже по любому другому поводу — это уже перебор.
— Вот тут согласен с тобой.
— Это большой плюс, теперь я уверен на все сто, что он будет у нас работать. Ты мне потом покажи эту каморку, где он решил приютиться, а то там может только картошку хранить можно, а не обитать нормальному человеку.
— Как скажешь, так и отведу.
Вся эта беседа происходила в тупике перед моим кабинетом. Наконец-то я открыл дверь и вошёл в приёмную.
— Доброе утро, — сказал я Прасковье.
— Доброе утро, Александр Петрович, — ответила девушка. — Тут приходил посыльный от Северского, просил кое-что передать.
Она достала из ящика стола свёрток, по форме напоминающий книгу. По весу тоже примерно как книга.
— Посыльный сказал, Что Алексей Иванович просил, чтобы вы от его имени передали это Екатерине Петровне в знак глубочайшей благодарности.
"— Обещание сдержал значит, — сказал я, нащупав в кармане золотые часы, подаренные градоначальником. — Видать сильно она всех достала, теперь нарадоваться не могут.
— А кто достал-то, Александр Петрович? — спросила Прасковья, я видел, что она уже сгорает от любопытства.
— Тёща, — хмыкнул я
— Вы что, её убили? — девушка выпучила глаза.
— Боже упаси! — воскликнул я и бросил на неё взгляд с упрёком.