"
"Я хотел было попробовать до него допытаться, но в этот момент открылась дальняя дверь и Лизонька, как старик ласково называет свою внучку, вкатила тележку с несколькими ярусами подносов, заставленных разными блюдами. В этот раз снова была русская кухня в лучших традициях: картошка тушёная с грибами, квашеная капуста, грузди солёные, маринованные огурцы и помидоры, три сорта сала, нарезанного мелкими ломтиками, а во главе этого всего — утка запечёная в яблоках. Не скажешь, что очень скромно, но без заморских деликатесов и «высокой» европейской кухни.
— Ну, угощайтесь, гости дорогие! — с гостеприимной улыбкой сказал Курляндский. — Скажем так, не богато, зато полезно. Вот подкрепимся как следует, а потом и обсудим дела наши мирские.
— Это точно, — улыбнулся я, накладывая себе всего понемногу в тарелку. Настя последовала моему примеру.
Вот такое я люблю. Всё вроде бы просто, но очень вкусно. Когда я понял, что следующий кусочек мягкого нежного сала просто не поместится в моём желудке, диким усилием воли отодвинул от себя тарелку и откинулся на спинку стула.
— Ну вот, теперь можно и поговорить, — сказал фармацевт, хотя мне уже хотелось не говорить, а лечь поспать. — Выкладывай, Саш, что там у тебя?
— Вот привёз вам хороший заказ на изготовление лекарств, — сказал я и положил на стол список. — Вы тогда выставьте счёт, всё будет оплачено из городской казны.
— Ого! — вскинул брови Готхард Вильгельмович.
— А вот по поводу лаборатории и оборудования у меня к вам есть отдельный разговор, — улыбнулся я.
Курляндский оторвал взгляд от списка препаратов и поверх него вопросительно посмотрел на меня, подняв правую бровь.
— Заинтересовал, продолжай.
— Я пока не согласовал этот вопрос с коллегией лекарей и городскими властями, но, если вы сами одобрите этот вариант, то от них я добьюсь всего, что для этого понадобится, — сказал я и снова замолчал.
— И-и-и? — начиная терять терпение протянул он.
— Наш госпиталь занимает два этажа и нам этого более, чем достаточно. Как говорится с запасом. Но в здании есть ещё и третий этаж, который никому не нужен и им никто не пользуется.