— То есть, ба, ты не рада меня здесь видеть? — подходит к кровати Олеся. — Ясное дело... Чужой стал гораздо роднее, — даже обиженно губы надувает, дабы обстановку разрядить.
— Ну что ты, Лесь, — слегка качает головой бабушка. — Просто я не думала, что он будет так равнодушен к моему здоровью.
— Он занят, бабуль. Честное слово! Вот как освободится, так точно приедет. Обещал...
Врать не хотелось бы, но у меня не остаётся выхода.
Бабушка не настаивает и не устраивает допрос. Лишь понимающе кивает, но я ловлю на себе ее задумчивые взгляды.
— Я спросила у врача и мне сказали, что через пару дней тебя могут выписать.
— Зачем мне лежать тут ещё пару дней, Машуль, если я дома могу отдыхать в своей постели и чувствовать себя комфортно? Попроси их, чтобы выпустили меня пораньше, пожалуйста.
— Ну, родная, не веди себя как маленькая, — наклонившись к ней, целую в теплую щеку. — Я приеду за тобой через пару дней и сама отвезу домой. А пока нельзя отсюда уходить... Надо быть под присмотром.
Бабушка вздыхает, но быстро соглашается. Попрощавшись с ней, мы выходим из палаты. И, едва оказавшись на улице, Олеся закидывает меня вопросами, ответы на большинство из которых я сама не знаю.
Вытащив телефон из кармана, смотрю на экран. Разочаровавшись, отправляю его обратно.
Хотя... Я умом понимаю, что дело уже не в работе. Он стал отстраняться от меня, потому что внутри него засел червяк. Он сомневается во мне, считает, что действительно играю против него. Господи, от одной этой мысли так тяжело на душе становится.
— Ну, что у тебя там?"
"— Настя с бабушкой так поступила. Если буквально утром я думала, что наговариваю на нее, то теперь уверена. Услышала телефонный разговор медсестры. Меня уже все пугает, Лесь... Если она и в больнице нашла человека, через которого узнала о состоянии моей бабушки...
— Думаешь, она способна перегибнуть? Блин, хотела бы я увидеть ее вживую, а не только слышать о той стерве! — возбуждённо машет руками перед лицом подруга.