А мне тошно. От ее взгляда. От пухлых губ, которые она накачала несколько раз. От глаз, в которых столько фальши.
— Ты же понимаешь, что твой бизнес идёт под откос? Отец сказал, что скоро ты останешься ни с чем. Обанкротишься.
— Передай своему отцу, — говорю с улыбкой, — что ничто не заставит меня оставаться с тобой в браке. Даже если он будет угрожать моему бизнесу. Ради бога. Но... Если партнёр твоего папаши узнает, что за его спиной творит твой отец... Будет пиздец, верно?
Оксана меняется в лице. Я долго ждал этого разговора, но моя жена не появлялась в стране.
И, судя по выражению ее лица, про косяки своего отца она знает прекрасно. Сглатывает и, нервно поправив волосы дрожащей рукой, кусает губы. Не решается заговорить.
— О чем ты? — наконец выдавливает из себя. — Мой папа не из тех, кто...
— Ага, и поэтому ты угрожаешь мне им? — усмехаюсь я.
— Ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю, — говорю максимально спокойно, хоть уже и напряжён до предела. — Во-первых, слезь с моего стола и сядь на диван. Во-вторых, не тяни время, меня дома ждут.
— Кто ждёт? Твоя дешёвка? Боюсь тебя огорчить, но дома ее нет."
"Оксана закидывает ногу на ногу, опять выставляя напоказ свои бедра.
— Дома она или нет — тебя это не касается. Слезь, я сказал, с моего стола, — повторяю с нажимом. От моего голоса Оксана вздрагивает. Встаёт и, качая бедрами, идёт к дивану. Садится, смотрит на меня, как на лютого врага.
— Если папа узнает, как ты со мной обращаешься…
— Плевать я хотел и на тебя, и на твоего папашу, — отрезаю я. — Хватит мне угрожать, Оксана. Я не намерен терпеть тебя. Между нами давно все кончено. И я несколько месяцев пытаюсь вернуть тебя в родной город, чтобы получить гребаную подпись. Можешь подливать масло в огонь... Можешь делать что хочешь, но проигравшей стороной будешь ты. Вбей это себе в голову.