Если мы устоим… — тут я поправился, — когда мы устоим, сначала падет Германия. Но ведь британцы уже объявили о союзе с Рейхом, и следующей целью станет Англия. Разве Париж не хочет посетить Лондон своими войсками в качестве победителей и хозяев положения, а не как туристы?
Мария залпом допила бокал, встала и пересела ко мне на подлокотник кресла. Ее грудь оказалась напротив моего лица, не давая другого обзора и будоража воображение и кое-что пониже.
— Знаете, — прошептала интимно мне на ухо она, — возможно, вы правы.
— Предлагаю сделать это другим способом, — кое-как отстранился я от жарких объятий француженки.
И больше не из-за ее хватки, а борясь с собственными инстинктами.
— Вы сможете позвать своего отца, чтобы это не вызвало подозрений и повышенного внимания у присутствующих? — спросил я.
— Какой? — нахмурилась Мария.
— О невозможности заключить сепаратный мир.
Тема скользкая, так как именно с такого мира и начали большевики свое правление. А тут я сразу говорю, что ждать подобного шага от нашей страны больше не стоит. Это заставило женщину задуматься, накручивая локон волос на палец. Покидать мое кресло она тоже не спешила, но у меня сложилось чувство, что для нее уже вошло в привычку — подавать себя в самом «выгодном» для мужчин свете и после крутить ими в свою пользу.
— Я позову папА, — наконец вынырнула она из своих дум. — Но дальше — сами.
Ждать пришлось минут двадцать. И все это время меня пытались охмурить. Повторилась попытка напоить меня вином, в ход пошла даже «тяжелая артиллерия» в виде поглаживаний и фокуса из фильма «Основной инстинкт». Пускай кино выйдет лишь спустя много лет, но вот перекидывать ножку, показывая отсутствие нижнего белья и на секунду открывая «самое сокровенное» Мария умела и без всяких подсказок.