И лишь один яркий луч света пробивался через высокое окно, освещая две фигуры на помосте.
И тут я замерла, потрясённая до глубины души.
Посреди храма на самом возвышенном месте белело яркое пятно до боли знакомых одежд. В белоснежной тунике перед королем стоял преподобный Ксандер, и его длинные золотые волосы блестели в лучах света, как нимб…
Глава 40. Разговор с королем…
Дыхание перехватило, когда я увидела его. Сердце заколотилось так сильно, что едва не выпрыгнуло из груди. Я прижала руку к горлу, пытаясь унять лихорадочное биение.
Он стоял здесь, в зале, целый и невредимый, вёл холодную и уверенную беседу с королем, и я не могла отвести глаз от его красивого лица и золотых кудрей, опускающихся на плечи.
Его Величество говорил с определенной угрозой в голосе, медленно шагал, заложив руки за спину, и его шаги гулко разносились по храму.
— Вы поступили опрометчиво, преподобный, — голос короля обжигал холодом.
На лице Ксандера не дрогнул ни один мускул.
— Понимаю ваши опасения, Ваше Величество, — его голос звучал твердо, в нём угадывалось спокойствие, словно священник был готов к любым обвинениям. — Однако я прошу вас вспомнить: эти земли изначально принадлежали ордену. Прадед покойного Генри Орсини был нашим воспитанником, которому орден выделил земли за хорошую службу, что подтверждено летописями.
Король прищурил глаза, не останавливая своих движений."
"— Не думаю, что Джонатан Орсини с этим согласится, — осторожно произнес он, напряженно глядя на преподобного.
Ксандер, не теряя самообладания, продолжил:
— Боюсь, Джонатан Орсини не в силах получить права на возвращение этой земли.