"
"– Он будет точно таким же, как и вы, Сергей Сергеевич, – просияв, доверительным шепотом ответила Матильда, – только за исключением возраста. Теперь и на всю жизнь вы – мой идеал настоящего мужчины…
После Матильды ко мне подошел Колдун и сказал, чтобы в случае чего в рукопашной я старался драться мечом Ареса. Эта тупая железка, мол, заколдована так, что всегда будет помогать своему хозяину, подправляя его руку, когда она неверна, и усиливая удары. И кроме всего прочего он, этот меч, чрезвычайно прочный и острый, ведь ковали его тевтонские кузнецы, которые научились применять магию, но и не забыли еще всех технологических секретов своих знаменитых предков.
Я попрощался с Колдуном, пообещав ему, что буду осторожен, и напомнил, что, так как отец Александр специалист только по чисто сатанинским силам, а Птица – маг разума и вообще против насилия, то в отношении отражения магических атак я оставляю лагерь именно на него, Колдуна.
– Знаете что, товарищ капитан, – ответил мне Колдун, – я тоже в принципе против насилия, но понимаю, что оно иногда неизбежно. Вы можете спокойно ехать, потому что, кроме меня, в лагере остаются богиня Афина и боец Кобра, которая, быть может, пока еще очень неопытная, но зато чрезвычайно мощная, и если кто на нас нападет, то потом сам себя будет винить в последствиях, если, конечно, останется жив, а не окажется развеянным пеплом по окрестностям.
Потом, хоть я этого и не ожидал, подошла Туллия – по своему обыкновению делая все молча, залила слезами и засморкала мне всю штанину, постоянно порываясь поцеловать сапог или совершить какую-либо еще глупость. Это она так провожала меня, как не совсем чужого ей человека, в дальний и опасный поход… Ее чувства так откровенно торчали напоказ, что мадмуазель Волконская даже презрительно оттопырила губу, всей своей аристократической утонченностью и выдержкой показывая презрение к показавшей чувства пейзанке.
После Туллии подошел Змей – пожать мне руку, и Птица – выразить уверенность в том, что все будет нормально, а за ней уже отец Александр.