Произнеся эту трогательную речь, Лилия скроила умильную мордочку, присела в реверансе и как-то незаметно исчезла из поля моего зрения. Ну, богиня ж, ептить!
За завтраком, когда мы сидели все вместе и ели кашу, и я обратил внимание, что девочка-богиня действительно распространяет вокруг себя какой-то романтический флер – и «наши» дети, и местные подростки пребывали в какой-то мечтательности, то и дело бросая на нее задумчивые взгляды. И Лилия была хороша – она улыбалась нежно и загадочно, словно думала о чем-то приятном, и из глаз ее исчезла та грустинка, что еще утром, во время ее страстной благодарственной речи, там присутствовала.
Кстати, и ее мама со вчерашнего вечера весьма заметно изменилась. Без косметики, трезвая и выспавшаяся, она выглядела куда привлекательнее, чем та пьяная и разбитная бабенка, которая посетила нас вчера вечером.
Лилия, кстати, тоже посматривает на меня с явным интересом, но, к счастью, не с таким, как у Матильды. Смотрит так пытливо и серьезно, свесив голову набок – словно примеряет, подойду ли я ей в приемные отцы. Вот это правильно – удочерить я их готов всех троих. Поговорила бы эта Лилия с Асей (богиня она или не богиня, в конце концов?) убедила бы ее, что пусть она тоже будет мне приемной дочерью, а свою первую любовь ищет среди парней более подходящего ей возраста.
"Кстати, это могло случиться как раз и потому, что, будучи склонным к военной службе, он безропотно переносит все тяготы и лишения нашего похода, при этом тянется к моим ребятам, оружию и всяким стреляющим железкам – короче, туда, где ему пока явно не место.