Когда Колдун доставал украшение из кармана и надевал его на шею Кобры, мадмуазель Волконская тяжело вздохнула и, помявшись, тихо шепнула мне на ухо:
– Сергей Сергеевич, мне крайне неприятно об этом говорить… Но вот то украшение – фероньерка, которое ваш мальчик надевает сейчас на шею Нике, на самом деле принадлежит мне. Подарок на шестнадцатилетие от бабушки. Когда меня захватили, эти мерзкие бабы сорвали его с моей шеи, и я думала, что теперь эта вещь потеряна для меня навсегда…
– Т-с-с-с, Елизавета Дмитриевна! – вместо меня ответила Птица мадмуазель Волконской.
– Да, – добавил я, – когда закончатся все церемонии, вы сможете выбрать из нашего обменного фонда любую вещь в компенсацию того украшения, которое пошло на изготовление талисмана для Кобры.
Мадмуазель Волконская, глядя на меня, удивленно приподняла бровь.
– Обменный фонд? – с недоумением спросила она.
– Трофеи, – пояснил я, – мы как-никак сподобились разгромить крупную тевтонскую кавалерийскую часть, а их офицеры очень богатые буратины, да и у рядового состава нет-нет да попадаются интересные погремушки. В свое время эти ребята разграбили очень богатую страну, и остатки этого богатства до сих пор звенят у них по карманам.
Блондинка некоторое время колебалась, потом махнула рукой.
– Знаете, Сергей Сергеевич, – сказала она, – пожалуй, не надо подходить к этому вопросу так меркантильно. Считайте эту фероньерку моим вкладом в наше общее дело – даже удивительно, что среди наследства моей бабушки оказалась, как вы говорите, мощный магический предмет."
"– Да нет, – отмахнулась Птица, – магическим предметом этой, как вы сказали, фероньерке еще только предстоит стать, когда Дима проведет над ней всю необходимую работу, а пока это всего лишь болванка, правда, идеально подходящая для нашей Ники.
– Для меня?! – во весь голос воскликнула та, да так, что в нашу сторону начали оборачиваться.