— Наберитесь терпения и взгляните на показатели его анализов, — я протянул стопку бумаг. — Хотя бы газы крови и спирометрию посмотрите.
Кустов нехотя взял мои документы, затем пролистал несколько страниц.
И пришёл в ужас.
— М-да… — протянул он. Взгляд заместителя не отрывался от результатов. — А ведь барон сказал мне, что этот человек просто притворяется. Я, если честно, подумал, что вы просто хотите помочь пациенту по доброте душевной. Но теперь вижу, что все показания налицо. Кондратьев точно имеет право получить эту справку.
— Что же вам такое наговорил Виктор Шолохов, что вы даже при наличии показаний отказываетесь подписывать справку? — скрестил руки я.
— Вы не совсем поняли, господин Булгаков. Я не отказываюсь. Показания есть — я подпишу. С этим никаких проблем не будет. Виктор Петрович попросил меня сделать всё, чтобы вы отстали от Кондратьева. Но я — не мальчик на побегушках и слушать его «приказы» не стану. Единственная причина, по которой я прошу вас остановиться — это моё беспокойство за вас.
Поразительная честность. Возможно, ещё не всё потеряно, и при дворе остались люди, которые работают не только ради своих корыстных целей.
Но в своём решении я неуклонен. Шолохова не боюсь. Я понимаю, что за моими действиями обязательно последует месть. Барон этого так не оставит. Однако причин помочь Кондратьеву у меня много. И дело не только во врачебных принципах.
Кроме того, Фёдор Кондратьев был моим первым пациентом в этой клинике. И я хочу довести его до конца.
— Я осознаю риск. Решение принято. Давайте больше не будем возвращаться к этой теме, Вадим Васильевич. Подпишете справку? — я поднялся и положил на стол перед Кустовым заключительный протокол, который освободит пациента от любой работы с пылью.
— Эх и упёртый же вы человек, Павел Андреевич, — усмехнулся Кустов. — Ладно. Но потом не говорите, что я вас не предупреждал. Имейте в виду, вам поступила прямая угроза. И моя задача была — передать вам её, — Вадим Васильевич оставил кривую подпись на справке и протянул её мне. — На этом всё, господин Булгаков. Можете идти. И пожалуйста, будьте аккуратны. Боюсь, жизнь вам в ближайшее время усложнят гораздо сильнее, чем вы думаете.