И лишь через полчаса после того, как Аристарх насильно влил в его глотку зелья, злоумышленник начал говорить.
— Клянусь, я ничего не знаю о нанимателях. Я из гильдии «Заря». Вы сами прекрасно знаете, как у нас строго с заказами, — простонал пленник.
— «Заря»? — удивился Биркин. — Недурно-недурно. Самая лучшая гильдия убийц в городе, как-никак. Я о вас наслышан. Вот только ранее ко мне члены вашей организации никогда не попадали. Не припомню, чтобы «Заря» хотя бы раз пыталась совершить покушение на территории императорского двора.
— Я этой информацией не обладаю, — вяло помотал головой пленник. — Мне дали цель — я действую. Больше мне вам сказать нечего.
— Погоди же, куда ты так спешишь? — пожал плечами Биркин. — Мы ведь только-только разговорились. Слушай, а ведь пару недель назад в этой же камере прямо на твоём месте висел другой мужчина. Антон Шутов. Знаешь этого кадра?
— Это имя я слышу впервые, — через силу отвечал пленник.
К счастью, зелье на него действовал даже слишком хорошо. Биркин чувствовал, что убийца полностью отдался его эффекту. Знал бы он больше, главный дознаватель даже силой бы не смог его заткнуть.
— Жаль. А ведь этот «господин» тоже пытался убить Павла Булгакова, — хмыкнул Аристарх. — Кстати, а шрамчик у него на шее не ты ли оставил?
— У Шутова?
— У Булгакова, идиот! — вскипел Биркин. — Шрам на его шее. Твоих рук дело?
— Булгакова я никогда не трогал, — признался убийца.
— Как его имя? — продолжил расспрос Аристарх.
— Я не знаю его имени. Только позывной, — нехотя продолжил раскрывать все имеющиеся на руках карты убийца. — «Шёпот».
— Шёпот? Завидую вашей фантазии, — с сарказмом усмехнулся Биркин. — И как мне выйти на этого Шёпота? Где он сейчас находится?
— Не знаю! — в отчаянии выпалил убийца. — Но он тоже должен быть где-то здесь.
А вот этого Биркин ему позволить не мог. Рассматривать шрам на трупе — сомнительное удовольствие. Булгаков нужен ему живым.
— Проклятье! — выругался Аристарх.
Теперь ещё и убийцу придётся искать своими силами.
Или нет?
Биркину на ум пришла поразительная мысль. Он с трудом удержался, чтобы не засмеяться во весь голос.