Как ты могла поверить?!
– Как могла, как могла… Вот ты мне даже записок не писал! Я даже твоего почерка не знаю! – с обидой воскликнула я.
Воран лишь тяжело вздохнул и покрепче меня обнял. А мне вдруг так обидно стало.
– Ты бы мне хоть одну записку написал, а то исчезаешь внезапно, появляешься так же! – вспомнила я, когда он без меня улетел на Землю. – Потом бы уже предъявлял претензии, почему не поняла да не узнала! – начала закипать я.
– Ну все… успокойся, – примиряющее сказал он, – будут тебе записки.
– Ага! А ты представляешь, что я почувствовала, когда ожидала сюрприз, а тут он, да еще убить хочет? – Я чуть не проговорилась о том, как испугалась, когда мы упали и я думала, что умру, но прикусила язык.
"Воран зашипел и тут же начал целовать эту скулу, прогоняя неприятные воспоминания. Я боялась рассказывать ему о том, что это я перенесла нас на Землю. Просто я сама до конца не понимала, как это произошло, и хотелось самой найти ответы.
Вот и еще один бал закончился скандалом, а так все хорошо начиналось. Нет, такими темпами у меня на них аллергия будет! Это что же получается, чуть только бал, так жди беды? Похоже, лично для меня это такое мероприятие, куда без охраны появляться не рекомендуется.
– А ты представляешь, что я почувствовал, когда разыскивал тебя по всему замку, а ты мне звонишь и сообщаешь, что ты на Земле и тебя похитили?! – Воран нахмурился и о чем-то задумался.
– Скажи, а Костас действительно мог прийти к власти, если бы убрал меня? – поинтересовалась я.
Воран помрачнел при этом вопросе.
– Прийти-то со временем он мог, но у него не хватило бы сил, чтобы ее удержать. Его дети еще маленькие, и неясно, каким уровнем силы они обладают, но сам он слабее нас.
Да уж, насколько я поняла, на Зеймахе действует право сильнейшего.
– Ты представляешь, какой это скандал? Отец поднял всю службу безопасности, чтобы узнать, кто его поддерживал.
– Что теперь с ним будет?
– Если ваши его выдадут, то смерть за нападение на тебя и измену.
– А его семья, дети?
– Отец решит, но, скорее всего, вышлют подальше и с глаз долой.
– Но дети-то в чем виноваты?
– Добрая ты душа, – вздохнул он.
– Не лишайте детей привилегий.