И, самое странное — на полу, на запачканных сажей половицах, словно здесь костёр разводили, стояла странная круглая железная кастрюля без ручек, полная золы. А в воздухе витал лёгкий дымок и ощущался насыщенный аромат трав, как в эзотерических лавочках.
— Любопытно, — пробормотала я и снова ощутила головокружение. — Ох! Лучше прилечь."
"Но стоило повернуться к кровати, как вздрогнула, заметив свечение.
Сиреневые искорки хаотично плавали по воздуху, меняясь между собой. Некоторые из них гасли, другие слабо тлели, а одна, наоборот, стала разгораться и поплыла в мою сторону.
— Может, я поторопилась с выводами? Мерещится то, чего нет… Или сплю? Ай!
Ударившись о ножку стола, поняла, что это не сон, и я точно жива. Такую сильную боль мертвецы не ощущают. Попыталась уйти от искры, обогнув стол, но и она изменила траекторию полёта, явно направляясь в мою сторону.
Да ещё и ускорилась!
— Уйди звезда невиданного несчастья!
Отпрянула, но искра всё же настигла меня и врезалась в лоб.
Машинально схватившись за голову, я застыла в изумлении.
— Да чтоб мне рассаду выдернуть вместо травы! — Страшное ругательство садоводов вырвалось само собой. — Я что, в другом мире⁈
Глава 5
В голове, помимо памяти о современной жизни Оделии, появилась ещё печальная история всеми брошенной сиротки Одэллии Некрофф, дочери погибшего на охоте герцога.
Но у меня-то есть кабачки! А кабачки выращены для того, чтобы их есть!
Да плевать, что случилось! Пробила ли я землю, попала ли в прошлое или будущее. Главное, что жива. И по сравнению с тем, что мне пришлось испытать в краткие мгновения полёта, всё остальное казалось такой мелочью.
Изменил муж? К счастью! Значит, зря я этого гада полюбила и здоровье своё угробила, глотая таблетки и проходя крайне неприятные процедуры.
— Итак, подытожим, — вынимая овощи из рюкзака, я выложила их на кровати и пересчитала. — Ни один не пострадал при перемещении. Это хорошо. Мы с вами в другом мире, ребята… Да-да! И не спорьте, мне тут вложили память прежней хозяйки этой усадьбы.
Разговаривать с кабачками было проще, чем сама с собой, несмотря на то, что немного попахивало безумием.