Убежать у него тоже не получилось. Нагло, как пьяный по бане, разгуливающий по «локалке» «Русской стали» чудо-специалист Ефим Копиевкер обнаружил в ее недрах режим «Апокалипсис» (судя по крутости названия, изобретение лично Вайсфельда Г.Б.), предусматривающий отключение всех видов связи в фирме, в том числе – мобильной, а также действие охраны по схеме «приходящих гнать на хрен, выходящих – не выпускать». Исключение делалось только для самого Крупина П.Н. и сопровождающих его лиц. Ввести или отменить этот самый «Апокалипсис» имело право первое лицо компании, а также начальник службы ее безопасности и только по секретному паролю.
Еще раньше я сдал олигарху проказника Толмачева. Мы объехали территорию «Сталеваров» с северо-востока и остановились напротив хозяйственного блока. Забор здесь был несколько пониже. Нас уже ждали. Геша Садко задумчиво покуривал, присев на радиатор своего «Бьюика».
Геша поздоровался со мной за руку и степенно кивнул вышедшему из машины Крупину.
– Где? – полюбопытствовал я.
– Там он, шнырь бздливый, – указывая пальцем себе за спину, ответил он.
Геша вырос в славном городе Александрове, известном своими стойкими уголовными традициями и специфическим контингентом. Блатная феня в нем, по отзывам очевидцев, является официально признанным вторым государственным языком после русского, а иногда – вместо. Вот порой и прорывались у него интересные словечки в память о счастливом детстве...
– Открывай!
– Это мы мигом. Вылазь, босота, – и извлек за шиворот Пашу.
– А это кто? – поинтересовался я, углядев торчащую из багажника пару ног в пижонских черных туфлях.
– С ним лез, – пояснил Геша. – Напал на меня, приемчики применять начал, пенек обоссаный. Что с ним делать, кстати?
– Ты кто, лишенец? – полюбопытствовал я, сдирая клейкую ленту с его рта.
– Я? Я, это, в охране, – от парня за километр несло конским потом.
– Сколько пообещали?
– Пять тысяч...