Время от времени мы созванивались, а последний раз пересеклись год назад в Москве и как следует выпили водки.
– Что с Женей?
– Неделю назад он вручную покалечил шесть человек из числа группы силовой поддержки местной налоговой инспекции.
– Он такой, он может, а за что он их так?
– Насколько мне стало известно, его фирма приглянулась кое-кому из областной администрации. Ему предлагали договориться по-хорошему, но он их послал. Тогда наехали по всем правилам. Один из гоблинов в масках ударил прикладом главбуха фирмы, что интересно, по фамилии Степанова.
– Женьке?
– Ему, ему. Один из покалеченных оказался сынком местного милицейского генерала.
– Да уж.
– Короче, если ты согласишься, со Степанова снимают все обвинения, он продает свою фирму по реальной стоимости и, желательно, уезжает из города.
– Нет. С него снимают все обвинения, и ни одна курва его больше не трогает.
– А ты не зарываешься?
– А я вам всем нужен очень, вот и пользуюсь случаем. И потом, я Женьку знаю. Никому он ничего не продаст и никуда не съедет, не тот человек. И еще, как вы узнали обо всем этом?
– Филиал у нас в том регионе и очень неплохая служба информации.
– Сами налаживали?
– Почему сам, Демочкина помнишь? – Демочкин был самым хреновым на моей памяти оперативником, но классным информатором.
– Ваш главный знает об этом?
– Нет, за регионы отвечаю лично я.
– Тогда...
– Нет, это не наша подстава.
– Как-то все уж больно интересно сложилось по месту и времени.
– Стас, я еще не совсем выжил из ума.
– Я просто вас предупредил.
– А я тебя понял. Ну, что скажешь?
– Вы сами знаете ответ.
– Вот и славно, – он достал из кармана трубку и набрал номер. – Работайте. Да, первый вариант, – отключил телефон и вернул его на место. – До обеда выпустят. Сам позвонишь и проверишь.
– Конечно.
Машина нырнула в арку «сталинки» на Добрынинской и затормозила у подъезда.
– Приехали.