Не свадьба, а мучение какое-то. Мы сидим с натянутыми улыбками и хлопаем вместе со всеми, когда невесту и жениха наконец-то объявляют мужем и женой. Я знаю, что девчонок тошнит от всего этого церемониального шапито так же, как и меня: Талли в первых рядах стремглав несется из коровника на поле, где стоят столы с напитками и канапе.
С бокалами в руках мы направляемся к нашим университетским друзьям. Нас здесь около десяти человек. Первые несколько минут разговор звучит натянуто, что неудивительно: когда-то мы вместе тусили, толкались в тесной уборной на вечеринках, ругали тех, кто устраивал шумные ночные посиделки, когда другие еще готовятся к экзаменам… а теперь почти не общаемся.
Но несколько коктейлей со вкусом персика благополучно смазывают скрипучие колеса беседы, и, обсудив «очаровательную свадебную церемонию» и «старые добрые времена» (все судорожно пытались выудить из памяти парочку неловких воспоминаний, потому что это была единственная тема для разговора), мы наконец начали расспрашивать друг друга, у кого как сейчас дела.
"С одной стороны, это прекрасно, потому что все любят поговорить о себе и у всех есть возможность ввернуть: «О, поздравляю! Недавно видела твой пост о том, что ты обручена!», или «О боже, я в полном восторге от фоточек твоего мопса. Он такой милаха!», или «Лена, господи, я видела твой пост про операцию на сердце, ты, наверное, так боялась! Помню, как ты пропускала занятия из-за обследований.
Но, с другой стороны, это ад.
Трое уже в браке. Еще две девочки (включая Лену) помолвлены. Три других (включая Талли) живут со своими вторыми половинками или собираются съехаться, может быть, даже купить совместное жилье.
И только один человек тут без пары – это наш друг Леон.
– Ну а ты? – спрашивает его Талли. – Встречаешься с кем-нибудь?
– Нет, – говорит он так, будто в этом нет ничего страшного. – Сейчас я ни с кем не встречаюсь.
Леона я помню смутно – он учился на одном курсе с Леной и Люси. «Смутно» – правильное слово: в основном мы общались на вечеринках, где было много выпивки, так что мои воспоминания довольно туманны. Он неплохо танцевал и учил меня ругаться матом по-корейски, когда я узнала, что он родился в Сеуле и жил там до пяти или шести лет. Я помню его как отличного парня (и, похоже, он ничуть не изменился), поэтому удивительно, что он одинок.