А ещё дальше есть специальное отделение для чего-то, что использовалось при транспортировке. Туда-то я и убрал контейнер. Пусть полежит тут, пока я придумаю, что сделать с этой дрянью.
А затем вернулся к друзьям.
— А это теперь всегда будет у тебя в квартире? — сглотнув спросила Ника.
И я понял, что она не хотела бы не то, чтобы находиться в одном мире с этой вещью, а вообще знать, что подобный артефакт существует.
— Нет, — твёрдо ответил я. — Полагаю, теперь одна из моих миссий — уничтожить этот камень.
— А теперь можешь рассказать подробно, что с тобой случилось? — попросил Лёха. — Я во всё поверю! Обещаю! Даже в гигантскую королеву термитов!
— Ты не поверишь, — ответил я, улыбнувшись и начал свой рассказ."
"Закончил я относительно быстро. С некоторыми поправками, которые давал Йонир из камня по ходу моего рассказа, я справился за час. Ещё минут десять мои слушатели сидели молча, переваривая услышанное.
— Я вот только не понял про Архата, — проговорил Лёха.
— Конечно, — кивнул я. — Тоже подумал, что это оттуда. Но вроде бы в самом Канде не было данжей, которые закрылись. Если только в пустоши, который?
— Именно он, — покивал головой Лёха. — Можно воспользоваться твоим ноутом?
Я принёс ноут обратно в комнату. Мы поставили его на журнальный столик, и Лёха вбил адрес нужного сайта. Я его тоже помнил, но решил, что пусть лучше друг почувствует себя ведущим в этой ситуации.
— Да, смотри, вот этот данж, — проговорил мне Лёха, указывая на нужную точку. Но тогда он был в десяти километрах от города. И считался проклятым.
— Ого! — высказалась Ника. — Я думала, все данжи — проклятые.
— Нет, — сохраняя серьёзность, и не понимая мысли, заложенной девушкой, ответил друг. — Но в этот реально запрещено было ходить. Из него вроде бы лезло всякое нехорошее и кошмарило жителей города.
— Архат! — я ткнул пальцем в имя призывателя. — Это он был некромантом!
— Так, Архат, — хмыкнул Лёха. — Призыватель первого ранга. Включён в экспедицию из-за недобора состава. Пропал вместе со всей экспедицией. Примерно через месяц после этого данж закрылся навсегда.
— Через месяц, — проговорил я, ни к кому не обращаясь.