– Если это уловка, чтобы выведать у меня, как я проник в замок, она не сработает. – Джоан с самым невинным видом захлопала ресницами, но Лахлан не поверил ей ни на грош. – Боже милостивый, теперь я знаю, откуда это у нее! – Джоан недоуменно вскинула брови. – Речь о твоей сестре. Кристина смотрит на меня точно так же всякий раз, как выкинет какую-нибудь шалость, что, похоже, вошло у нее в привычку.
Сердце девушки невольно сжалось. Когда Лахлан вызволил ее мать из темницы, Джоан не вернулась вместе с ней в Шотландию и никогда не сожалела о принятом решении.
– Вы знаете, чему учит Библия: «Что посеет человек, то и пожнет»[2].
Лахлан со вздохом покачал головой.
– Твоя мать мне так и говорит.
Джоан улыбнулась.
Названый отец рассказал ей все, что знал о плане захвата замка. Замысел Эдуарда Брюса показался ей скорее безрассудным порывом, нежели тщательно продуманным маневром. И, судя по тону Лахлана, тот вполне разделял ее мнение. Должно быть, граф Каррик рассуждал примерно так: «Почему бы не попытаться, раз уж мы здесь?»
– Значит, основная часть людей атакует главные ворота, а в это время небольшой отряд воинов в черных плащах попытается перебраться через крепостную стену между двумя башнями позади кухни? – подвела итог Джоан и сухо прибавила: – Кажется, нечто подобное я уже слышала.
Лахлан удрученно покачал головой:
– Брат короля никогда не отличался изобретательностью. Думаю, он устал слушать о подвигах Дугласа и Рэндольфа и решил тоже показать себя героем, проявить «великую боевую доблесть». Просто смотри не показывайся возле кухни после полуночи.
– Никаких ночных лакомств, обещаю.
Макруайри шутливо погрозил ей пальцем и усмехнулся.
– А теперь ты говоришь в точности как Эрик. Не спускай глаз со своих сластей, если рядом этот проказник, стоит только отвернуться… – Джоан улыбнулась, но, встретившись взглядом с Лахланом, заподозрила, что тот угадал ее мысли: едва ли ей представится случай познакомиться с малышом Эриком. По крайней мере, пока идет война, а ее игру не раскрыли.