Пока все просто глазели на то, как комары с размахом крыльев в полтора метра вьются над осаживающейся пылью от разрушенного здания.
А затем, когда количество тварей превысило все мыслимые пределы, они в одно мгновение встрепенулись, и разлетелись по в разные стороны.
— Кажется, у нас проблемы, — проговорил я, видя, как прямо на нас пикирует группа из сотни, а то и больше, летающих монстров.
— У всего города проблемы, — сквозь зубы ответила на это Асакура. — И без шуток очень серьёзные.
Я оглянулся на своих друзей.
Как я понял, второй пет у моей одноклассницы появился уже после начала обучения у Асакуры. Ну и хорошо. Тарантул хотя бы выглядел по-боевому.
Я вытащил меч из ножен. К сожалению, моего «пета» на улицах города выпустить никак нельзя.
Моё внимание было сосредоточено на приближающейся опасности, но несмотря на это, краем глаза я заметил, как воительница взмахнула посохом, и указала одним его концом на стремительно приближающийся к нам рой агрессивных существ.
Сначала ничего не происходило, но через две-три секунды в центр группы словно ударило что-то массивное, разметавшее отдельных особей в разные стороны. Строй сразу же нарушился, а около десяти «комаров» упали на асфальт перед нами без движения.
Остальные же собрались и продолжили атаку. На меня летело сразу с дюжину, поэтому на несколько минут я забыл обо всём на свете.
Всё-таки битва в данже — это совсем не то же самое, что битва на открытом пространстве. Там даже редкие крылатые твари имеют ограниченное пространство для манёвра. Некоторые туннели настолько малы, что с моим мечом их можно перегородить практически полностью и рубит противника, пока мышцы не нальются тяжестью. А тогда перекинуть меч в другую руку и рубить дальше.
Сейчас же всё было иначе. Противник имел обширные возможности для нападения, чем и не преминул воспользоваться.
Пришлось немного ускориться, чтобы не пропустить ни одного удара из грозящих мне. И благодаря этому получилось рассмотреть тварей чуть ближе. Хоботки были на конце не с иглой, а с утолщением, на конце острым, как мой клинок. Врезаясь в плоть эта штука разрывала кожу, расходясь на три секции и уже потом выпускала кровесосательный хоботок.