Глядя на массивную спину хозяина мастерской, я думал о том, как ситуацию переломить в свою пользу. Лично мне хватало реакции Асакуры, чтобы понять шкура — довольно ценная. Видимо, дело всё в том, что человеку надоело возиться с пустяками. Ещё бы, при его опыте — это вполне очевидно.
Тогда как его переубедить? Рика выпускать я пока не хотел, да и Гвельф не был похож на того, кто испугается какого-то там призрака. Он, скорее, был похож на того, кто их будет плодить пачками. Йонир — тоже не аргумент. Вокруг столько магических штук, что запросто могут стать ловушкой для демона.
Поэтому я пошёл самым простым путём. Я вытащил шкуру из сумки и раскатал её по верстаку.
— Ты не обижайся, малой, — говорил тем временем хозяин мастерской, стоя ко мне спиной. — Просто я — человек прямой. Всегда говорю, как есть. У меня очередь на годы вперёд, понимаешь? То есть, хорошо, — с этими словами он развернулся, держа в пальцах литровую кружку с чаем так, словно это была мензурка, — ты можешь встать в очередь.
С этими словами он едва не поставил кружку на шкуру, но в последний момент остановил руку, не расплескав ни капли.
— Ого! — сказал он. — Это что же? Чешуя кадзю? Реально? Ну-ка подержи, — он сунул мне чай, а сам двумя руками взял шкуру и стал её гладить, словно это был его любимый котик. — Боги, как давно я не видел ничего подобного. Это же легендарная броня, — тут он исподлобья посмотрел на меня.
Я покачал головой. Честно говоря, уже после реакции Асакуры я пожалел, что не взял больше. Но памятуя о том, как пришлось этот самый кусок выносить из данжа, вряд ли получилось бы вытащить больше.
— Возможно, получится сходить к трупу ещё раз… — начал было я.
— А нет, это бесполезно, — махнул рукой Гвельф, — там уже никаких качеств не останется. Просто этот кусок снят ровно в тот момент, когда надо. После смерти, но не позже получаса. Поэтому он такой… идеальный.
— Отлично, — я кивнул.
— Тебе мой внук хоть сказал мои расценки? — хмыкнул артефактор, продолжая поглаживать шкуру.
— Нет, — я пожал плечами. — Сказал, чтобы готовил много-много сфер и был готов к любым тратам.
— Так вот, — на мой взгляд Гвельф стал гораздо более радушным. — Я берусь только за те заказы, которые мне по душе. Остальные висят, как входящие, годами. И да, я вкладываю часть своей души в каждую вещь.