Начало вьюжить, под ногами мело снегом, задувало в лицо. Подняв воротник пальто, Никифоров дошел до края стены и остановился. Какие-то невнятные голоса бубнили совсем рядом. Через слово слышался мат. Никифоров стоял и ждал, думая, как ему быть. Наконец сквозь ветер он расслышал скрип неуверенных шагов. Голоса удалялись. «Черт, только этого не хватало, – подумал инженер, высунув голову из-за угла. – Кажется, никого». Стараясь держаться левой стороны улицы, где дома защищали от ветра, он дошел до своего дома.
Взбежав по лестнице на второй этаж, Никифоров подошел к своей двери, сунул ключ в замочную скважину, но дверь тут же распахнулась, и сильные руки втащили его в темную прихожую.
Никифоров сидел в одной рубашке посреди комнаты на табурете. Оперативники в гражданской одежде обыскивали квартиру, один из них тщательно прощупывал пальто и пиджак инженера, пытаясь найти что-то под подкладкой, в воротнике, рукавах.
– Еще раз повторяю, гражданин Никифоров. Если вы добровольно выдадите следствию вещи и материалы, подтверждающие вашу связь с вражеской разведкой, то это учтется правосудием и может значительно уменьшить срок заключения. Будем предъявлять?
– Это сумасшествие какое-то, – пожал плечами инженер. – Я не понимаю, что происходит, что вы ищете, какая вражеская разведка? Я инженер, советский инженер, а вы из меня врага народа делаете!
– Ты что, инженер? – Лейтенант спустил ногу со стола и подошел к Никифорову.
Ударить Никифорова лейтенант не успел. Дверь квартиры распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошли Карев и Шелестов. Лейтенант вытянулся и доложил:
– Товарищ майор, ведется допрос задержанного Никифорова и проводится обыск.