— С чего такая уверенность?
— Потому что, как только стало известно, что она разбилась, Хахенникен, или как его там на самом деле, на следующий же день собрался уезжать. И вероятно, он так бы и поступил, если б я не сообщила ему, что миссис Бредли не могли убить именно в тот момент и в том месте. Он тут же решил остаться. Ведь так, Жан-Жак?
Бармен, все еще обмахивающий салфеткой хозяйку, рассеяно кивнул:
— Да, что-то такое припоминаю.
— Как же вы могли сказать, что ее не убивали, если вы сами видели.
— Я видела, как мужчина толкнул женщину, и не более того. Именно об этом я и сообщила лже-пастору. Он быстро смекнул, что несчастный случай, скорее всего, был инсценирован. И инсценирован специально для него. Наши окна располагались рядом, и тот, кто хотел заставить его выглянуть на улицу, в мое окно снежком попал по ошибке.
— К чему вы все это рассказываете?
— К тому, что пастора кто-то нанял. Вопрос — кто? И почему в дальнейшем он стал следить за Гонсалесом?
— У вас есть идеи?
— Да.
Бредли обнаружила слежку и попыталась немедленно обрубить все концы. И в этом ей должны были помочь подельники. Думаю, не слишком ошибусь, когда предположу, что они решили разыграть сцену падения специально для пастора, чтобы заставить его уехать.
— Кто же?
— Тот, кто нанял Хахенникена. Тот, кому не нужны были доказательства. И вот тогда сообщники перепугались по-настоящему. Во-первых, они не понимали, кто это сделал, а во-вторых, не были до конца уверены, что погибла именно Бредли, ведь ее лицо было обезображено падением на камни.
— Неувязочка выходит. Вы же сами сказали, что с холма ее столкнул сообщник.
— Да, скорее всего Пьер, но Луизы там не было, и она уже никому не верила.
— Тогда почему же убили самого пастора?
Даша понурила голову.
— Возможно, прав был инспектор, обвиняя в его смерти меня.