Чем эти двое лучше Грима, спрашивает она себя, и со страстью отвечает: ничем! Это они должны были погибнуть. Ей тяжело постоянно видеть сыновей Альмунда – живых, здоровых, разбогатевших на добыче, заслуживших восхищение и почет. В глубине души ей стала ненавистна любимая подруга, чей муж вернулся с сокровищами и славой. И эта война могла очень им повредить. Вражда и ненависть подобной женщины – знатной земной валькирии, к тому же вдовы, столь близкой к тому свету, могла сгубить их удачу и счастье, и ей даже не пришлось бы ничего для этого делать.
Но как они могли защититься от этой напасти? Если женщина сомневается в твоей чести, ее не вызовешь на поединок, а вызов на разговор едва ли поправит дело. Снова рассказывать ей, как безнадежно было бы возвращаться на то злополучное место, где остался Грим и киевские русы: погибнуть, не имея никакой надежды ни помочь ему, ни отомстить? Еще там, на острове, где Амунд плеснецкий растолковал боярам их положение, братья понимали, что чести их будет нанесен урон.
Удачи не хватило на всех, но сыновья Альмунда, будучи ниже Ульвхильд по положению, поделиться с нею не могли.
Глава 5
Весь Хольмгард видел, как вечером Альмунд и Радонега понесли в новый дом петуха и курицу – ночевать. Ясно было, что это значит: предстоит новоселье.
Разумеется, разговоров об этом было много: в самое скучное время года, между праздником Зимних Ночей и йолем, пока даже снег еще не лег, такой веселый повод к обсуждению был весьма кстати. Свен не сомневался, что у Сванхейд тоже толкуют за пряжей о переселении его и жены. Уже видя мысленно, как они с Вито будут жить вдвоем, он еще раз невольно благодарил судьбу, что вернулся.
Назавтра утром явился Тьяльвар и с самым важным видом от имени Олава и его семейства пригласил Альмунда со всей родней вечером в гридницу. Прислали не служанку, а целого десятского – значит, дело затевалось нешуточное.