Свен не обернулся: брата он узнал и так. Годо сел рядом с ним на расстеленную кошму и обхватил колени. Ясно было, о чем он говорит: Свен и сам думал о том же. Об Амунде плеснецком, которого этим вечером, быть может, нет в живых. Уже второго человека княжеского рода, возглавлявшего этот поход, поглотила Навь. Они, северяне, вновь избежали гибели, но лязг зубов над ухом слышался так ясно, что по спине продирало морозом.
– Он мог бы нас подождать у того села, – продолжал Годо, глядя в огонь. – И тронуться всем вместе.
– Бежать за ним вдогонку было глупо, – сказал Арнор; он так и не ушел после совета, все сидел в стане Хольмгарда.
– Мы только дали бы овцелюбам перебить их и нас по отдельности, – поддержал его Виги, поглаживая голову лежащего рядом пса.
«Опять как с Гримом», – подумал Свен, но промолчал, чтобы не травить товарищам душу.
Все повторилось, как уже было неполный месяц назад.
И точно так же их томила неизвестность. Возможно, Амунда плеснецкого с его людьми хазары истребили на волоке полностью. Но как далеко те успели до того уйти? Была ли хоть малейшая надежда успеть им на помощь?
– Хотел бы он нашей помощи – подождал бы, – бросил Годо.
– Пошли бы вместе – может, прорвались бы, все были бы живы! – воскликнул Логи. – А так сгинем, они там, мы здесь…
– Мы – не сгинем! – Годо повернул к нему голову. – Мы целы покуда. И так, ни за веверицу, сгубить себя не дадим!
На ночь северное войско остановилось на огромном острове, что лежал напротив начала переволоки и разделял широкую реку Итиль на две, тоже весьма широкие, протоки.