Амунд дал знак своему трубачу, и тот снова поднял рог, призывая дозор возвращаться. Хирдманы попятились к берегу. Отходили тесным строем, бок к боку, на плечах несли раненых. Плеснула под ногами прибрежная волна. Заходя в воду по колено, по пояс, хирдманы закидывали на спину щиты и брели к темнеющим на глади лунной воды лодьям. Лезли на борта, хватались за весла и протянутые руки. С берега, оставленного волынцами, вслед им летели редкие стрелы: просто так, наудачу, и падали в воду.
Одна за другой лодьи выходили на стремнину.
– Княже, слышишь? – Лундвар, телохранитель, тронул Амунда за плечо.
На оставленном берегу снова раздавался шум схватки.
– Вернулись, упыри! – сказал кто-то в лодье.
– Теперь кияне же отчаливают, да?
– Пора им.
– Вот псы неуемные! – добавил Ярни, оружничий, имея в виду хазар.
Несколько мгновений Амунд колебался: не вернуться ли? Но Грим приказал ему отплывать, да и сам был способен не хуже самого Амунда отбросить хазарских пешцов, уже потрепанных первой схваткой.
– Греби! – велел Амунд.
Лодья шла вверх по течению, все дальше от покинутого стана. Шум схватки отдалился, потом, как показалось Амунду, вновь усилился, но он отнес это на счет того, что над водой любой звук разносится далеко и ясно. Мелькнуло беспокойство: как знать, сколько этих бесов таилось в темноте? Но нуждайся Грим в помощи, он бы позвал, есть же у него свои трубачи.
– Кол им всем в печень, а хакану – два! – ругнулся себе под нос Амунд. – Давай, дренги, навались!
– Раз! Раз! – выкрикивал кормчий.
Гребцы размеренно работали веслами: предстоял долгий путь вверх по широкой ночной реке…"
"– Мы плыли до утра, – рассказывал Амунд в тишине киевской гридницы. – Когда рассвело, увидели остров, а на нем ждали люди Олава. Мы тоже пристали там и стали ждать. Ждали до вечера, но нас нагнали лишь люди Унерада и Божевека. – Он взглянул на двоих бояр, сидевших с хозяйской стороны гридницы. – Было ясно, что больше ждать нечего. Вечером мы отправились дальше.
Он замолчал.
– И что же с ним случилось, с Гримом? – спросил Хельги, поняв, что Амунд закончил рассказ.
– Это мне неизвестно.
– Но так что же… мой сын? – Хельги нахмурился. – Вы… почему вы не вернулись за ним?
– А почему я должен был возвращаться, когда уже отплыл? – спокойно ответил Амунд. – Твой сын Грим был старшим вождем похода, его конунгом.