— С чего это сразу, для меня?
— Так ты же у нас баба незамужняя и одинокая, к тебе даже наш Святой Валентин не захаживает, а его агрегат у местных дам спросом пользуется. Так шта… — подмигивает. — На ус мотай, а потом дуй домой… Ноги брить, ресницы клеить, все дела. Ну и платье можно не в пол, а покороче.
Что? Сердито смотрю на выпивоху в растянутой тельняшке и теплых калошах с мехом, даже летом в них ходит.
— Дядь Митяй, ты сейчас договоришься у меня. Чего ты меня задерживаешь? Новость-то где?
— Вот бабы, а! К делу поближе, а поговорить с хорошим человеком? Эххх… Ладно, полтинник я получил, слушай.
— А что, там соседи есть? Я за бурьяном и не заметила.
— Приезжает, зуб даю. Мужику за сорок. Хорош. Бабам такие нравятся. В разводе. Понимаешь? Шанс твой. Ну все, Людк, давай. Я дальше пошел новостью торговать.
— Чегооо? И в чем тогда эксклюзив?
— Дай пятьсот рублей, я до завтрашнего утра никому, кроме тебя, больше не скажу.
— Да ну тебя, дядь Митяй. Я от одного такого в деревню скрылась. Не нужны мне мужики эти.
— Ты не по девочкам, случайно? Минздрав предупреждает: это как бы сейчас осуждается… — затрындел.
— Все, пошла я.
— Не дашь пятьсот рублей?
— Не дам, извини, дядь Митяй. Я тебя тысячу дам, если ты мне поможешь…
Я даже договорить не успела, а он уже — руки в брюки и кепку задвинул повыше:
— Тюююю… Что мне твоя тысяча? Я сейчас пятьсот сделаю.
****
На день у меня было запланировано много дел, а вечером я собиралась чердак проверить: бабушка говорила, там инструменты лежат. Мне бы пригодились.
О новостях Митяя и думать забыла.
Приставила довольно шаткую деревянную лестницу к стене дома, полезла наверх.
Действительно, инструменты лежали там: огромный ящик. За один раз не утащишь, придется несколько рейсов делать. Я нагрузила в ведро часть инструментов.
Принимаюсь спускаться вниз, придерживаясь за лестницу одной рукой.
И вдруг…
В ленивой, жаркой деревенской тишине раздается громкий, пронзительный звук.
Мощный рык, тарахтение.
Потом…
БУХ. БУХ!
БАМ!
Совсем рядом со мной."
"— Мама.