Мужлан продолжает меня разглядывать, не думая даже помочь в этой ситуации, а я…
Просто мысленно прощаюсь с жизнью."
"Как минимум, с жизнью здорового человека, ведь падение вниз головой не грозит ничем хорошим, кроме закрытой черепно-мозговой травмы и перелома шеи.
Может быть, я вообще…. умру.
— Ааааа!
С этим воплем я все-таки лечу вниз.
Я четко ощутила мгновение, когда даже минимальной поддержки не стало.
Тело летит вниз, я прощаюсь с жизнью.
Падение длилось всего секунду, не больше.
Но для меня эта секунда стала пыткой и растянулась в бесконечность, полную страха и паники.
Однако удара не последовало.
Мое тело зависло, а потом его резко крутануло, и я оказалась прижата к широкой, мускулистой груди мужчины.
Он — высокий, большой и… невероятно сильный, если удерживает на весу — меня — девушку не миниатюрной комплекции.
Во мне восемьдесят килограмм…
Мой бывший, Даня, тоже был высокого роста, не такой плечистый, и его руки не напоминали силки, попав в которые невероятно сложно выбраться.
Откровенно говоря, Даня меня на руки ни разу не поднимал, а этот…
Здоровяк держит меня и даже не шелохнется, не моргнет.
Он опустил взгляд вниз, рассматривая меня, а я не могу посмотреть на него в ответ.
Мое лицо горит, дыхание — сбившееся.
Тело застыло, его переполняет невероятная нега и умиротворение: я в безопасности и, кажется, цела, потому что не испытываю боли.
От мужчины вкусно пахнет. Запахи самые простые, их без труда можно разложить на составляющие: мускусный пот, сигареты, гель для душа и неожиданно громко звучит аромат недешевого парфюма.
Откуда у деревенского жителя такие возможности, можно только догадываться.
Или все гораздо проще — зашел в магазин, брызнул на себя из тестера и помчался окучивать деревенских красоток.
Тьфу, Люда, ты же на это не повелась, правда?
Однако сердечко не обманешь, а оно так взволнованно трепыхнулось в груди.
— Вот это у тебя большие и красивые… — присвистнул мужлан.
Его взгляд переместился на мою грудь, которая сейчас колыхалась взволнованно из-за участившегося дыхания.
Платье даже на груди держалось на честном слове: лиф сполз непростительно низко. Еще немного — и будут видны соски.
То есть, мужлан почти все мои прелести увидел!
Я возмущенно поднимаю взгляд на мужчину.
Он, кашлянув, добавляет:
— Глаза.
Голос осип, стал хриплым. С той низкой, выверенной хрипотцой, от которой трусики, если бы они на мне были, обязательно бы захотели слететь.