Ведь Николаю ничего не стоит рассказать обо всем отцу и тогда…. Тогда Григорий будет презирать ее также, как и те увлечения, которых было так много у его сына.
Девушка с силой сжала себе виски, чтобы немного успокоиться и с достоинством выйти из создавшегося положения. Конечно, можно было уехать и забыть обо всем, но это не выход. Даже если и выход, то не надолго. И ничего не изменится. Она все равно рано или поздно приедет и встретится с Григорием, и не сможет вынести, если вдруг он возьмет и презрительно отвернется от нее.
Она легла и накрыла голову подушкой. Нет, она не будет больше такой наивной, чтобы верить в красивую сказку, которую придумала сама, в которую помог снова поверить Григорий…
Она сама не заметила, как створки раковины, хранившей жемчужину ее сердца, ее любви, начинавшие приоткрываться с легкой руки Ротова старшего, захлопнулись с еще большей силой, скрывая за холодным взглядом своего панциря бесценное сокровище, таившееся внутри.
Некоторое время она лежала без движения, вынося себе суровый приговор. Но, когда она встала, она твердо знала, что будет делать дальше и как себя вести. Это была уже совсем другая Анна. Анна, которая уже дважды получила хорошую оплеуху в этой жизни, и зареклась, что этого больше не повторится.
Марсела с ласковым мурлыканьем потерлась о ее ноги. Девушка подняла кошку и посадила ее к себе на колени.
— Соскучилась, да? Меня долго не было, но больше я не уйду, — пообещала девушка, поглаживая кошку по спинке."
"Григорий сидел в кресле, слушая, как Николай меряет шагами комнату на втором этаже. Он ни словом не обмолвился с ним, когда вернулся, проводив Анну, лишь спросил, где он может ночевать.